на трон. В такой ситуации единственным институтом, еще сохранившим хотя бы тень авторитета, явился сенат. И из армии были направлены послы в Рим, чтобы сенаторы избрали императора по своему усмотрению (создается впечатление, что к сенату обратились рядовые воины через головы своих командиров). Но сенат, так же как и армия, оказался не готов к избранию императора. Наступило междуцарствие.
В это время значительную роль в государстве играла вдова Аврелиана Ульпия Северина. Будучи женой, а затем вдовой популярного в армии императора, она обладала огромным авторитетом в войсках, что в большой степени способствовало сохранению единства армии, отсутствию каких-либо узурпаций и политической стабильности в сложный период междуцарствия. Одна из монет, выпущенных непосредственно в Риме, изображает Северину в виде Венеры с диадемой на голове. В римском мифе Венера выступает как прародительница Рима, и отождествление с ней императрицы подчеркивает ее значимость для империи. На другой монете Северина отождествляется с Юноной Региной, воплощая, таким образом, римскую государственность. Если учесть авторитет Северины в войсках и то, что монеты отныне выпускались от ее имени, можно предположить, что она играла какую-то роль и в управлении государством, может быть, даже официально возглавляя его. Если это так, то перед нами уникальный случай в римской истории,[29] который мог быть следствием автократии ее мужа.
Наконец, после двукратного отказа избрать императора сенат 26 сентября 275 г. избрал принцепсом 75-летнего богатого сенатора М. Клавдия Тацита. Это, безусловно, стало результатом какого-то компромисса, достигнутого за время междуцарствия, возможно, правление старика давало временной промежуток для поиска более подходящей кандидатуры. То, что сенат возлагал на нового императора надежду на возвращение чуть ли не к временам августовского паритета, несомненно. И Тацит старался создать такое впечатление. На его монетах появляется легенда restitutor rei publicae, ее нельзя не сопоставить с официальным лозунгом Августа о восстановлении государства (res publica restituta). В свое время это заявление первого принцепса вызвало чрезвычайно благожелательный отклик у большинства граждан, видевших в этом прекращение периода хаоса и бесправия. Тацит явно рассчитывал на подобную реакцию. И трата им своих денег на государственные нужды, и различные моральные предписания также очень напоминают поступки Августа. На монетах исчезает выражение deus et dominus. Иногда он именуется «создателем подлинной свободы» (verae libertatis auctor). Libertas была излюбленной темой практически всех императоров, а также узурпаторов. Каждый претендовал либо на восстановление свободы, либо на ее сохранение. Не стоял в стороне от этого и Аврелиан. Но для него, как и для его предшественников, свобода была связана с личностью самого императора — Libertas Augusta. Тацит же претендует на возрождение подлинной свободы, связанной скорее со свободной активностью сената, чем с деятельностью принцепса. Даже его претензия на родство с великим Тацитом и забота о сохранении и распространении его сочинений тоже говорят о демонстративной принадлежности к антидеспотической традиции. С другой стороны, Тацит подчеркивал континуитет императорской власти. Его первым делом после прихода к власти было наказание убийц Аврелиана. Другим актом Тацита было обожествление последнего. Конечно, во время правления Аврелиана сенат неоднократно воздавал ему всяческие почести, но это не говорит о его искреннем отношении к императору Уже не раз бывало, что чем большее раболепие выказывали сенаторы к правящему императору, тем с большим удовольствием растаптывали его память. Возможно, что и наказание убийц, и обожествление убитого входили в договоренность с армией, но в любом случае они подчеркивали значение самой императорской власти.
Тацит
Какими бы ни были личные убеждения Тацита, время диктовало свои условия. И вскоре после прихода к власти он столкнулся с сенатом. Император просил консульства для своего единоутробного брата Флориана (явно, чтобы стать консулом-суффектом, поскольку ординарным консулом в 276 г. становился он сам вместе с Эмилианом), но получил решительный отказ сената, ссылавшегося на закрытие списка будущих консулов. В попытке назначения Флориана консулом сенаторы могли увидеть (и это, пожалуй, было справедливо) стремление Тацита обеспечить трон за своей семьей. Получив отказ осмелевшего сената, Тацит назначил Флориана префектом претория, что не требовало никакого согласования с ним. Так что Тацит, потерпев неудачу с назначением Флориана консулом, взял реванш, фактически сделав брата своим заместителем. Это могло рассматриваться как вызов сенату и демонстрация недопущения его в сферу полномочий императора. Другого своего родственника, Максимина, Тацит сделал наместником Сирии. Таким образом, назначая своих родственников на важнейшие посты, он следовал обычной практике своих предшественников. Ключевым при обсуждении взаимоотношений Тацита и сената является вопрос об отношении императора к эдикту Галлиена о запрещении сенаторам военной службы. Тацит явно продолжил политику Галлиена и не вернул сенаторам право командования войсками. А это означает, что говорить о Таците только как об исполнительном органе сената, конечно же, нельзя.
Сенат мог рассматривать его избрание как свою победу, но сам Тацит в своей деятельности «сенатским» императором ни в коем случае не был. Единственное, чего добился сенат, так это гораздо большее, чем при Аврелиане, уважение к себе и возвращение некоторых чисто формальных полномочий. Сами сенаторы могли считать, что власть вернулась к их сословию, и отказ сената назначить Флориана консулом (чего, конечно, не могло бы быть не только при Аврелиане, но и при Галлиене) говорит об этом. Но последующие события показали иллюзорность всех таких надежд и расчетов. У сената оставался только многовековой авторитет, а этого было слишком мало для осуществления им важной (не говоря о решающей) политической роли.
Очень скоро Тациту предстояло отправиться на войну. Очередной раз в римские пределы (в Малую Азию) вторглись варвары, жившие в районе Меотидского озера. Речь идет о довольно широкой коалиции причерноморских и приазовских племен, в числе которых были готы, а также сарматы или аланы. Опасность была столь велика, что Тацит не только сам двинулся с армией, но и создал вторую, во главе ее поставив Флориана. Римляне одержали ряд побед. Тацит принял гордый титул Готского Величайшего и выпустил монеты с легендами, прославлявшими эти победы. Оставив армию Флориана заканчивать кампанию, он со своим войском уже возвращался в Европу, когда вспыхнул очередной мятеж. Произвол Макимина в Сирии вызвал широкое недовольство. На его волне взбунтовались и солдаты. Дело кончилось убийством Тацита.
Вся история избрания и правления Тацита на первый взгляд нарушает логику политического развития Рима в III в. Однако более внимательное рассмотрение всех событий показывает, что на деле вектор эволюции римского государственного строя остался неизменным. Хотя роль сената несколько повысилась, в основном Тацит продолжал прежнюю политику Даже при условии полной лояльности армии вернуть себе прежнее место
