уголовного законодательства все рудименты советского правосознания, все зацепки, которые позволяют делать из хозяйственного спора уголовное дело на одного из участников». Только с большой вероятностью вместо настоящего Путина с читателем говорил коллективный голос его либеральных советников. Одной из них наверняка была и Эльвира Набиуллина. Статья сжато и понятно объясняла, как построить в России «нормальный капитализм для каждого». На самом деле ничего из этого Путин делать не собирался.
В мае 2012 года участников митинга на Болотной площади избила полиция, против трех десятков демонстрантов возбудили уголовные дела. У лидеров протестного движения провели обыски. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что медведевская модернизация закончилась, в феврале 2013 года Следственный комитет возбудил уголовное дело о нецелевом расходовании средств в фонде «Сколково», а в апреле в фонд пришли с обысками. В том же феврале Путин предложил Набиуллиной новую ответственную должность главы Центробанка.
На Набиуллиной, рассказывал «Ведомостям» источник в администрации президента, не было лица. Она не хотела работать ни в правительстве, ни вообще на госслужбе и взяла время на размышление. Ее наверняка тревожило, что экономическая политика в России могла стать сильно хуже. Подтверждало ее опасения то, что в качестве альтернативного претендента на пост главы ЦБ, по слухам, рассматривался Сергей Глазьев, которого продвигал друг Путина банкир Юрий Ковальчук.
Глазьев на протяжении двадцати лет играл роль пугала для либеральных экономистов. В 1980-е он входил в кружок реформаторов, образовавшийся вокруг Чубайса, в начале 1990-х — в правительство Гайдара. Осенью 1993 года он подал в отставку, потому что посчитал указ Ельцина о разгоне парламента антиконституционным. После этого Глазьев все жестче критиковал рыночные реформы и своих бывших коллег по правительству. В 1998 году он опубликовал книгу «Геноцид». В ней он доказывал, что рыночные реформы были по сути сознательным уничтожением русского народа, в результате которого в России сократились численность населения и средняя продолжительность жизни, выросли показатели по самоубийствам и алкоголизму, а сама страна утратила суверенитет и научно-технический потенциал. «Превращение первого российского „демократического“ правительства из „правительства завлабов“ в правительство „миллиардеров“ свидетельствует о том, что политика „шоковой терапии“ проводилась отнюдь не бескорыстно, обслуживая вполне конкретные экономические интересы», — писал Глазьев.
Публично Глазьев громче всего заявил о себе в 2003 году, когда его избирательный блок «Народно-патриотический союз Родина» пошел на парламентские выборы с лозунгами вроде «Вернем себе Россию!» и набрал девять процентов. Всю избирательную кампанию Глазьев критиковал олигархов, либералов, СПС и персонально Чубайса. На этих выборах СПС не прошел пятипроцентный барьер и вскоре покинул российский парламент. Глазьев на волне успеха даже принял участие в президентских выборах 2004 года, но набрал на них всего четыре процента.
С тех пор Глазьев не влиял на ключевые решения в стране, но оставался в обойме Путина. В 2012 году тот назначил его своим доверенным лицом на выборах, а после победы на них — персональным советником. Пока Путин определялся с кандидатом на пост главы ЦБ, Глазьев опубликовал свои рекомендации для президента и правительства. Он предлагал резко усилить роль государства в экономике и перестать надеяться на рыночные механизмы. Приватизацию нужно было заморозить, стратегические активы — национализировать и снова вернуться к государственному планированию. Если всего этого не сделать, стране, как писал Глазьев, грозило поражение в финансовой войне с Западом, которая переросла бы в реальную. «Логика воспроизводства сложившейся глобальной финансово-политической системы влечет дальнейшую эскалацию военно-политической напряженности вплоть до развязывания большой войны», — предупреждал он. Это звучало как попытка зачеркнуть все то, за что экономисты-реформаторы боролись всю жизнь.
Набиуллина сомневалась, но согласилась на предложение Путина возглавить Центробанк. «Вот и отлично. Удивим всех», — отреагировал он.
Вступив в должность, Набиуллина сразу же заявила, что без структурной перестройки экономики высокого роста в России не будет — вне зависимости от действий Центробанка. Впрочем, на своей позиции она постаралась сделать все, что было в ее силах: укрепила команду профессионалами и стала наводить порядок в банковской отрасли. Под новым руководством ЦБ начал бороться с незаконным выводом денег за границу и закрывать банки, замеченные в отмывании средств. Одним из самых громких был отзыв лицензии у Мастер-банка — многолетней площадки по обналичке, которую курировали силовики и депутаты.
В начале 2014 года Набиуллина решила впервые выйти в публичное поле в новом качестве и дала личное интервью журналисту Владимиру Познеру на центральном федеральном канале. В течение часа она старалась максимально понятно объяснить телезрителю, что именно делает ее ведомство и как ЦБ старается защитить людей от финансового кризиса и высокой инфляции. «Понимаете, мы в 1990-е годы, в начале 2000-х годов жили в условиях двузначной инфляции, — говорила она. — Вы, наверное, помните, что это такое было. Это совершенно другое качество, когда вы переходите к инфляции шесть-семь процентов. Мы сейчас должны достичь другого качества этой инфляции — три-четыре процента».
Настоящее испытание началось для Набиуллиной весной 2014 года, когда после решения Путина аннексировать Крым против России ввели экономические санкции. Одновременно с этим обрушилась цена на нефть. Курс рубля упал, началось бегство капитала из страны. Как предписывала экономическая теория, нужно было защитить ключевые банки и предприятия и надеяться, что рынок исправит все остальное. Впрочем, теория описывала идеальную рыночную экономику, а не российский кумовской капитализм.
В конце 2014 года к Набиуллиной обратился Игорь Сечин. Его компания «Роснефть» должна была выплатить международным кредиторам семь миллиардов долларов, и он не мог найти этих денег: занять было не у кого, у российских банков не хватало валюты. Сечин придумал схему: «Роснефть» выпускает рублевые облигации, банк «Открытие» через цепочку операций их покупает, а сам под эти облигации берет валюту у ЦБ и отдает ее «Роснефти». Вся операция планировалась тайно. Когда «Роснефть» разместила свои облигации на 800 миллиардов рублей и тут же их продала, рынок воспринял это однозначно: ЦБ обслуживает интересы друга Путина за счет государства. Курс рубля стал падать еще стремительнее, чем раньше.
Чтобы хоть как-то остановить панику, Набиуллина пошла не беспрецедентное повышение ключевой ставки — с 9,5% до 17% за несколько дней — и приняла решение отпустить рубль в свободное падение. «Пусть наше молчание станет холодным ушатом воды для участников финансового рынка», — сказала она подчиненным. Высокая ставка снова сделала депозиты в рублях привлекательными для инвесторов. Это помогло затормозить отток капитала из страны и в конце концов укрепило курс национальной валюты.
В результате жестких мер Центробанка российской экономике удалось преодолеть санкционный кризис. В сентябре 2015 года журнал Euromoney назвал Набиуллину лучшим руководителем Центробанка года. Журнал объяснил свое решение так: «Шоковая терапия сработала. Отказ от поддержки валютного коридора по отношению к доллару позволил ЦБ РФ в ручном режиме заниматься стабилизацией
