На выступления Бенеша и Титулеску в Кошице, о чем шла речь выше, Гёмбёш отреагировал следующим образом: он не поддерживает предложенное Бенешем Европейское единство вместо Дунайского, «пока в Европе не будут упразднены все несправедливости».[319]
В период пребывания Гёмбёша в Риме в марте 1934 года Муссолини торжественно пообещал Венгрии, которую «изолировали, ограбили и унизили», помочь ей осуществить пересмотр Трианонского мирного договора и вернуть ей утраченные территории.[320]
Так ревизия из общественного мнения стала программой правительства, а оттуда и мировой проблемой.[321]
Продолжая свою политику единства внутри страны и на международной арене, Эдвард Бенеш посетил Ужгород и 3 мая 1934 года произнес там двухчасовую речь. Поскольку он был одним из инициаторов идеи не предоставлять Подкарпатской Руси широкого самоуправления, а управлять краем из Праги при помощи чешской бюрократии, то ему нечего было сказать по интересовавшему население вопросу. Он начиная с 1919 года продолжал периодически пропагандировать надуманный тезис: якобы население края настолько отсталое не только из-за бедности, но и из-за отсутствия в его среде в достаточном количестве образованных людей, которые могли бы управлять краем. Ему пришлось остановиться только на истории включения территории проживания русинов к югу от Карпат в состав Чехословакии, где он был не просто участником, а, можно сказать, режиссером событий. Рассказывал он там об успехах чехословацкого правительства за прошедшие годы, особенно в области просвещения и школьного образования, и предложил всем трем течениям, придерживавшимся различных точек зрения по языковой проблеме – русофилам, украинцам и сторонникам русинизма, – договориться между собой.
С тех пор чехословацкое правительство стало на позицию поддержки «руського течения», в отличие от первых лет, когда поддерживало «малоруськое», то есть украинское, а затем целое десятилетие – прорусское. Эдвард Бенеш восхвалял проведенную в Чехословакии аграрную реформу, но ничего не сказал о том, что в Подкарпатье бедное крестьянство как не имело земли, так и осталось без нее и после реформы. Он затрагивал и проблему автономии и обещал предоставить ее русинам, как было записано в решениях Сен-Жерменского мирного договора и зафиксировано в конституции Чехословакии. Но когда? Этого он так и не сказал. Все перечисления Бенеша были направлены на то, чтобы убедить слушателей, да и тех, кто прочитает его выступление в газетах и отдельных брошюрах, опубликованных на французском, русском, чешском и украинском языках, в том, какую заботу проявляла и какие усилия предпринимала чешская администрация «в интересах руського народа».[322]
Лейтмотивом выступления Бенеша были его заявления о том, что Подкарпатская Русь является неотъемлемой частью Чехословацкой республики, судьба которой, таким образом, решена на столетия, и обещал совместно с приглашенными на лекцию слушателями защищать ее от всяких ревизионистских посягательств.[323] Последний пассаж был не только направлен на сохранение единства Чехословацкой республики, но и прежде всего был адресован венгерским правителям.
В Венгрии отреагировали немедленно. На следующий день после выступления Бенеша в Ужгороде в газете «Мадяршаг» была опубликована статья «Против ревизии». В ней содержался ответ на выступление Георге Татареску в Клуже и Эдварда Бенеша в Ужгороде, в котором чехословацкий министр иностранных дел вновь обещал дать русинам автономию, чтобы «не допустить установления общей венгеро-польской границы»,[324] то есть не дать возможности захвата Подкарпатской Руси хортистской Венгрией.
Проблемы ревизии мирных договоров затрагивал Дюла Гёмбёш и в выступлении в палате представителей венгерского парламента о внешней и внутренней политике.[325]
После встречи Муссолини с Гитлером в Венеции Гёмбёш заявил: «Я могу смело сказать, что оправдалась моя внешняя политика»,[326] направленная на содействие сближению фашистской Италии с нацистской Германией в расчете на расширение круга своих сторонников. И он уже на второй день после этого в выступлении в Шопроне ответил Бенешу и Титулеску: «Дайте ревизию, тогда сядем за стол переговоров».[327] Этот ответ звучал как ультиматум и означал: сначала верните требуемую от Чехословакии территорию, а после этого можно встретиться и за зеленым столом.
После избрания Бенеша президентом Чехословакии министром иностранных дел был назначен его единомышленник Камиль Крофта, который продолжал отстаивать установки Бенеша о необходимости защиты республики, в том числе и Подкарпатской Руси, от посягательств ревизионистов.[328]
Угрозу фашизма и войны, прежде всего в Европе, понимали в середине 1930-х годов правящие круги многих государств, стремившихся оградить свои страны при помощи создания правительств народного фронта, как это было во Франции. Но вскоре это правительство было оттеснено от власти сторонниками сговора с гитлеровской Германией, перешедшими на позицию английских политиков, группировавшихся вокруг Невилла Чемберлена, сторонников так называемой политики умиротворения, пытавшихся сначала удовлетворить аппетиты гитлеровцев за счет стран Средней Европы.
В 1935 году VII конгресс Коминтерна обсудил возникшую проблему и выработал новую политическую линию, направленную на создание единого народного фронта борьбы против фашизма и войны за спасение демократии. Таким образом он отодвинул на будущее стратегическую установку на социалистическую революцию и выдвинул в качестве первоочередной задачи борьбу за сохранение мира против рвавшихся в бой фашистов и нацистов, то есть задачу демократической революции. Между прочим, на этой базе в годы Второй мировой войны было создано объединение демократических государств – антигитлеровская коалиция.
Чехословацкая компартия на основе решений VII конгресса Коминтерна разработала программу действий, принятую на VII съезде партии в 1936 году. Она включала в себя обеспечение прав всех наций и народностей республики, расширение демократических прав и свобод населения, создание на базе единства рабочего класса широкого народного фронта борьбы против фашизма, за право чехословацкого государства на существование. Она ставила задачу упрочения союза Чехословацкой республики с Советским Союзом.[329]
Все, что сказано по этому поводу во втором томе «Очерков», свидетельствует о том, что авторы главы не разобрались в различии таких понятий, как политическая линия, стратегия и тактика.[330] Иначе они не стали бы критиковать Алексея (Олекса) Борканюка за его труды, опубликованные в свое время: «Всі до бою…» и «Чим є для нас Радянський Союз».[331]
Один из авторов этой главы первым написал хвалебную брошюру, посвященную жизни и деятельности А.А. Борканюка, секретаря Закарпатского крайкома Коммунистической парти Чехословакии, Героя Советского Союза, а другой – воевал в составе чехословацкого корпуса свободы против гитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны. Главный недостаток в трудах Борканюка авторы главы увидели в показе достижений СССР и Советской Украины в области экономики, просвещения, образования, науки. В вину ему ставят доброе отношение к Советскому Союзу, откуда вытекает односторонность, замалчивание «сплошной русификации на Украине» и другие недостатки, имевшие место в СССР. Учитывая положение и происхождение авторов этой главы, они вряд ли смогли бы получить высшее образование, а не то что стать учеными с научными степенями и званиями, если бы после Второй мировой войны Закарпатье не вошло в состав Украинской ССР.
Далее авторы главы распространили эти взгляды на всех коммунистов Закарпатья: «Коммунисты не только безосновательно восхваляли СССР, чем вносили путаницу в общественно-политическую жизнь, но и подвергали анафеме всех борцов за дело украинской государственности. Украина для крайкома возможна была только в союзе с СССР. Соборная украинская держава отвергалась как вражеская идея».[332] Авторы приведенных строк забыли или сознательно умалчивают о том, что именно в период вхождения Украины в состав СССР все земли Украины были собраны в единую державу, без СССР сегодняшней Украины не было бы.
До этого соборная Украина была только мифом. Свидетельство этому – революционные события и гражданская война на Украине 1917–1921 годов. Создание такой Украины не допустили тогда правившие бал творцы версальской системы.
Положение в Подкарпатской Руси после выборов в чехословацкий парламент, расклад политических сил, смена правительства в ноябре 1935 года (премьером стал правый лидер словацкого крыла аграрной партии Милан Годжа), неудачная попытка лидеров аграриев провести на пост президента свою кандидатуру, избрание Эдварда Бенеша президентом республики – все это завершило 1935 год.
