«раскольнической деятельности» на рассмотрение XV съезда ВКП(б)[585].
Сталинисты не останавливались и перед организацией заведомых провокаций. Одной из наиболее крупных таких провокаций и, как явствует из архивных документов, заранее спланированной и подготовленной, явилось инспирирование сталинскими сторонниками серии уличных столкновений с членами оппозиции во время праздничной демонстрации, посвященной 10-летней годовщине Октябрьской революции[586].
Вся вина за события 7 ноября 1927 г. была возложена на лидеров оппозиции. Через неделю после этих событий и всего за две недели до XV съезда постановлением Центрального комитета и Центральной контрольной комиссии Троцкий и Зиновьев были исключены из рядов ВКП(б).
Вслед за этим троцкистско-зиновьевский блок дал трещину. Зиновьев и Каменев стали склоняться к мысли о капитуляции перед Сталиным. Окончательный раскол произошел во время работы XV съезда, проходившего со 2 по 19 декабря 1927 г. Вскоре после того, как съезд единогласно одобрил резолюцию по отчету Центрального комитета, констатировавшую принадлежность к оппозиционной фракции и пропаганду ее взглядов несовместимыми с пребыванием в рядах большевистской партии, группа зиновьевцев (Каменев, Бакаев, Авдеев и Евдокимов) и группа троцкистов (Муралов, Раковский, Радек) независимо друг от друга 10 декабря направили в адрес Орджоникидзе как председателя специальной комиссии съезда по вопросу о деятельности оппозиции заявления, в которых по-разному отнеслись к соответствующему съездовскому решению. Зиновьевцы заявили о безоговорочном подчинении; троцкисты не согласились с пунктом о запрещении пропаганды взглядов[587]. Съезд, однако, не стал вдаваться в детали и, утвердив ранее принятое решение об исключении Троцкого и Зиновьева, 18 декабря одобрил еще одну резолюцию, исключавшую из партии и других активных участников оппозиции[588]. 19 декабря зиновьевцы (23 человека) обратились в Президиум съезда с заявлением об «идейном и организационном разоружении»[589].
Объединенная оппозиция в большевистской партии перестала существовать. Ее борьба против сталинского большинства по вопросам китайской революции окончилась поражением. Некапитулировавшие троцкисты, в начале 1928 г. депортированные в отдаленные районы Советского Союза, продолжали какое-то время дискутировать китайскую проблематику. Будучи первоначально выслан в Среднюю Азию, а затем в феврале 1929 г. насильно выдворен в Турцию, Троцкий оставался одним из наиболее активных участников этой дискуссии. Он не прекращал анализировать китайскую революцию, придя в итоге в ряду оригинальных идей, которые, однако, не были восприняты подавляющим большинством российских оппозиционеров. После поражения объединенной оппозиции его идеи не пользовались никаким влиянием и в большевистской партии. Только небольшая группа его ближайших соратников, в том числе члены китайской левой оппозиции, полностью поддержали его точку зрения.
Часть VI
БОРЬБА СТАЛИНА И ТРОЦКОГО ПО ПРОБЛЕМАМ КИТАЯ И КИТАЙСКИЕ КОММУНИСТЫ
Глава 11
Китайские революционеры в Москве: от студентов к диссидентам
Вплоть до конца 1926 г. иностранные секции Коммунистического Интернационала не были осведомлены о дискуссии в ВКП(б) между Троцким и Сталиным. Не только рядовые коммунисты, но и руководство соответствующих партий ничего не знали о позиции Троцкого, Зиновьева или Радека по фундаментальным вопросам, связанным с оценкой сталинского режима, перспектив хозяйственного строительства в СССР и основных направлений международного развития, в том числе китайской революции. Это объяснялось стремлением Сталина оградить международное коммунистическое движение от влияния со стороны оппозиции. В конце 1926 г., однако, вследствие расширения внутрипартийной борьбы самими оппозиционерами, Сталин изменил тактику. Иностранные сотрудники ИККИ и другие зарубежные коммунисты, по разным причинам находившиеся в СССР, были вовлечены в борьбу, проходившую в большевистской партии. Сказанное имеет отношение и к тем китайским коммунистам, которые обучались в различных интернациональных вузах, созданных большевиками для подготовки кадров китайского революционного движения.
Интернациональные учебные заведения в Советской России начали создаваться вскоре после Октябрьской революции с целью содействия зарубежным революционным движениям в организации эффективной системы воспитания их кадрового состава. Революционеры из Китая, значительное число которых ко времени приезда в Россию в той или иной мере связало свою судьбу с движением коммунистов, были одними из тех, кому такая помощь оказывалась в особенно широких масштабах.
В первые годы после победы Октября, вследствие того что прибытие революционеров непосредственно из Китая на учебу в РСФСР было чрезвычайно затруднено, РКП(б) прилагала усилия в идейно-политическом обучении китайских трудящихся, по разным обстоятельствам оказавшихся на территории Советской России. Организуя для них различного рода учебные курсы, большевики исходили из убеждения, что этим китайским революционерам, ставшим свидетелями, а иногда и участниками ожесточенной классовой борьбы в России, «предстоит быть звеном между движением, которое уже есть [в Стране Советов], и тем, которое будет в ближайшее время в Китае»[590]. Из среды эмигрантов, прошедших школу классовой борьбы в России, вышли такие известные в последующем участники национально-революционного и коммунистического движений в Китае, как Ян Минчжай, Лю Чаншэн и др.
С завершением гражданской войной на основной части территории России к концу 1920 г. и в связи с подъемом на Востоке национально-освободительного движения организация систематической помощи революционным силам стран региона в обучении кадров стала насущной задачей. Усилилась потребность в специальной центральной школе, в которой молодые революционеры, прибывавшие непосредственно из своих стран, могли бы изучать большевизм, получать знания по вопросам стратегии и тактики революционной борьбы, военного дела для последующего применения у себя на родине. Предложение о создании подобного учебного заведения прозвучало 26 июня 1920 г. на одном из заседаний II конгресса Коммунистического Интернационала. Оно было сделано Марингом, который, выступая в тот день перед делегатами конгресса, заявил: «III Интернационал должен дать возможность выходцам из Дальнего Востока [следовательно, из Китая] прожить здесь [в Советской России] по полугоду и прослушать курсы коммунизма, чтобы они правильно понимали, что здесь происходит, и могли бы провести в жизнь идеи тезисов [III конгресса Коминтерна по национальному и колониальному вопросам], чтобы они могли провести в жизнь советскую организацию и повести коммунистическую работу в колониях… Москва и Петроград являются новой Меккой для Востока… Мы здесь в России должны дать возможность восточным революционерам получить теоретическое образование, чтобы Дальний Восток стал живым членом Коммунистического Интернационала»[591].
10 февраля 1921 г. Центральный комитет РКП(б) постановил организовать Университет трудящихся Востока[592]. 21 апреля 1921 г. по этому поводу было принято постановление В ЦИК[593]. Вскоре данное учебное заведение стало именоваться Коммунистическим университетом трудящихся Востока (КУТВ). В 1923 г. оно получило имя И. В. Сталина. Целью его создания провозглашалась подготовка политработников из среды трудящихся советского Востока, «договорных и автономных республик, автономных областей, трудовых коммун и национальных меньшинств»[594]. Однако с самого начала перед ним была поставлена и другая задача — обучение революционных кадров для зарубежного Востока, в том числе для Китая[595].
Создание в Москве Коммунистического университета трудящихся Востока означало, что теоретическая подготовка
