за реформы в ВКП(б), направленные против «белого режима Сталина», требовали изменения политики сталинского руководства в деревне — по отношению к крестьянству, и в городе — по отношению к рабочему классу. Их интерес вызывали и острые вопросы международного положения[708].
Судя по имеющимся документам, они не выступали с какими бы то ни было собственными теоретическими обобщениями, занимаясь исключительно популяризацией идей троцкистско-зиновьевской оппозиции. О напряженности их работы можно косвенным образом судить по тем доносам, которые время от время направлялись в бюро партийной ячейки в УТК особенно бдительными студентами-сталинистами. «Наши оппозиционеры не только ведут работу среди нас, но и среди ГМД [гоминьдановцев], — читаем в одном из них. — На прошлой неделе т. ОГАРЕВ [Лу Юань] и ЛАСТОЧКИН [Лян Ганьцяо] вели агитацию перед Чю, Де и Ин в поезде на Москву. Т. Огарев говорил: „Тов. Радек прав по китайскому вопросу, и Коминтерн вел ошибочную тактику“. Они сочувствовали, и Ласточкин им сказал, что [если] у них возникают твердые вопросы, то он может передать Радеку. Платонов [Ли Юэтин] на заседании фракции [КПК в университетском комитете Гоминьдана] говорил, что недавно Огарев агитировал с целью убедить его и сказал: „Если ты хочешь читать оппозиционные документы и статьи, то у меня есть“»[709]. В другом заявлении до сведения партийного руководства доводилось, что в «беседе с А. Жаковым на семинаре все поддержали Погорелова [Цинь Бансяня], который ему возражал, за исключением Леонидова [Линь Айминя]. Тов. Леонидов говорил: „ККП [то есть КПК] до измены Чан Кайши ничего не делала для того, чтобы предупредить это событие, эта ошибка ККП дала возможность Чан Кайши разоружить шанхайских рабочих“»[710].
Автор еще одного сообщения доносил, что «Полевой [Дэн Ишэн] в гостинице „Passade“ вел среди массы оппозиционную пропаганду и агитацию. Он говорил, что китайские товарищи [может быть, опечатка; вероятно, имелись в виду советские товарищи] не понимают вопросы китайской революции; но теперь в СССР является диктатура Сталина, диктатуры пролетариата в этом году [донос помечен 19 ноября 1927 г.] не существует. Теперешняя линия китайской революции повернута на другую политику [?]. И когда товарищи увидели его, то он сам сказал, что является оппозиционером»[711].
Во всех делах молодые китайские оппозиционеры опирались на помощь российских участников троцкистско-зиновьевского блока, в первую очередь своих наставников, преподавателей УТК, которые вплоть до начала арестов и высылки сторонников оппозиции регулярно приглашали их на свои собрания, а по мере необходимости устраивали их встречи с лидерами движения. Так, Пригожин, по воспоминаниям Ци Шугуна, водил его, Цзян Цзинго и Сюй Юньцзо на квартиру Вуйовича [по видимому, Вуйо Вуйовича], а Жаков [скорее всего Михаил Петрович Жаков] даже устроил ему беседу в Главконцескоме с Троцким, в ходе которой они обсуждали вопрос о перспективах китайской революции[712]. К сожалению, подробности встреч Ци Шугуна восстановить не удалось.
В тесном контакте с оппозиционно настроенными преподавателями университета наиболее непримиримые и решительные сторонники китайской левой оппозиции вели и подготовку к празднованию 10-летия Октябрьской революции. Утром 7 ноября они приняли участие в параллельной троцкистской манифестации на Красной площади. Это событие было наиболее ярким эпизодом в их оппозиционной деятельности в СССР. Их было всего десять или одиннадцать человек: Ван Чжихао, Дэн Ишэн, Ли Гуанъя, Линь Айминь, Лу Юань, Лян Ганьцяо, Сюй Чжэньань, Фэн Цян, Чжу Хуайдэ, Ян Хуабо, а также, если судить по некоторым косвенным данным, Сяо Чанбинь[713]. Сейчас уже трудно в деталях восстановить все, что произошло в тот день: сохранившиеся в архиве документы — «Протокол № 9 заседания бюро ячейки ВКП(б) при Университете трудящихся Китая им. Сунь Ятсена от 9 ноября 1927 г.», «Протокол № 4 заседания правления Университета трудящихся Китая им. Сунь Ятсена от 10 ноября 1927 г.» и «Выписка из протокола № 46 заседания Президиума Хамовнической РКК от 22 ноября 1927 г.», в которых содержатся материалы об участии китайских оппозиционеров в октябрьской демонстрации, носят довольно противоречивый характер. В особенности это относится к первому и второму документу. Что же касается «Выписки», то она достаточно лапидарна. Тем не менее общее представление на их основании составить можно. По всей видимости, дело обстояло следующим образом: за день или два до демонстрации вышеназванная группа с помощью преподавателя УТК Б. Эпштейн изготовила красный флаг с надписью: «Да здравствуют вожди мировой революции Зиновьев, Радек, Преображенский!»[714]. Возможно, были и другие знамена со схожими призывами, которые китайские оппозиционеры, предварительно спрятав, пронесли на Красную площадь. Поравнявшись с трибунами Мавзолея, они неожиданно для окружающих развернули свой стяг (стяги?) и стали выкрикивать лозунги в поддержку лидеров оппозиции. Их демонстрация продолжалась, по-видимому, всего несколько минут: шествовавшие в колонне университета сторонники сталинского большинства ЦК ВКП(б) силой восстановили «порядок». Оппозиционеры вынуждены были вернуться домой. Никто из них в тот момент арестован не был[715].
Выступление оппозиционно настроенных китайских студентов, несмотря на его непродолжительность, произвело сильное впечатление на многих находившихся в то утро на Красной площади. Внимание, очевидно, привлек сам факт, что и среди китайцев, за революционным движением которых с повышенным интересом продолжали следить не только в Советском Союзе, но и во всем мире, появились противники Сталина, открыто заявившие о своей солидарности с членами объединенной оппозиции в ВКП(б). О группе китайских оппозиционеров, утроивших демонстрацию перед Ленинским Мавзолеем, вспоминал, например, много лет спустя Луис Фишер, присутствовавший 7 ноября 1927 г. на Красной площади как корреспондент журнала «Нэйшн»[716]. Другой же американец, писатель и публицист Винсент Шиэн, оказавшийся на месте события уже после разгона троцкистской манифестации, писал о многочисленных слухах, которые циркулировали в Москве по поводу происшедшего. Одному из них он так и не смог поверить: слишком уж фантастичным тот ему показался. Это был «слух» о том, как «одна из китайских коммунистических делегаций вошла на Красную площадь с ортодоксальными лозунгами, начертанными на ее алых знаменах, и вдруг, проходя перед Сталиным и остатками Центрального исполнительного комитета [ЦК], свернула флаги и раскрыла транспаранты с призывом: „Да здравствует Троцкий!“»[717].
Через день после инцидента бюро ячейки ВКП(б) Университета трудящихся Китая им. Сунь Ятсена одно за другим провело сразу два заседания. На первом оно в спешном порядке приняло решение «считать необходимым» снять Чжу Хуайдэ с поста секретаря бюро комсомола второго курса «ввиду его политической невыдержанности»; одновременно было указано на «необходимость» освободить от работы и других оппозиционеров-членов этого курсового бюро. Кого именно, сказано не было[718]. На втором заседании был рассмотрен вопрос «об антипартийном проступке группы товарищей во время демонстрации». Судя по протоколам, первое заседание проходило довольно спокойно: Чжу Хуайдэ на
