корпуса (I, II и VI) временно остались на востоке. Впрочем, перебросить их на запад вместе с основными силами и так не было никакой возможности. На театр военных действий они прибыли только в начале августа — в состав 1-й, 2-й и 3-й армий соответственно. Одна дивизия была оставлена на побережье Северного моря — угроза вражеского десанта считалась вполне реальной, учитывая подавляющее превосходство французского флота над северогерманским.
Уже в последних числах июля немецкая группировка на западе достигла численности 300 тысяч человек. У французов все обстояло не так радужно. Военное министерство в Париже оптимистично рассчитывало сконцентрировать к 28 июля в приграничных районах 385 тысяч солдат и офицеров. Этот показатель не был достигнут даже близко. Французская мобилизация проходила довольно хаотично, представляя собой разительный контраст с северогерманской. Резервисты часто не могли вовремя прибыть на сборные пункты, военное имущество оказывалось совершенно не там, где в нем ощущалась необходимость. Командир одной из французских бригад, прибывший в Бельфор, направил отчаянную телеграмму в военное министерство — он не мог найти ни свои полки, ни штаб своей дивизии и совершенно не представлял, что делать дальше. В итоге к 28 июля французам удалось сосредоточить на театре военных действий лишь около 200 тысяч человек. К 6 августа, когда состоялись первые крупные сражения, лишь половина резервистов прибыла в свои части.
Организационно французская армия состояла из восьми корпусов. Их структура не была однородной: корпус мог включать в себя как три, так и четыре пехотные дивизии и разное количество кавалерийских подразделений. География железных дорог диктовала ей два района сосредоточения: в районе Страсбурга (Эльзас) и в районе Меца (Лотарингия). В конце июля французская армия была разделена на три группировки: 1-й, 5-й и 7-й корпуса в Эльзасе, 2-й, 3-й и 4-й — в Лотарингии. Гвардия находилась в Нанси, 6-й корпус — в районе Ша-лона. Командование армией взял в свои руки лично Наполеон III. Император и его окружение считали это необходимым исходя из соображений внутренней политики. Начальником штаба Рейнской армии стал военный министр генерал Лебёф. На время отсутствия императора регентом в Париже стала его супруга, красивая и амбициозная Евгения, являвшаяся одной из главных сторонниц войны.
Те же самые соображения внутренней политики требовали от французского командования предпринять хоть какие-нибудь активные действия. Париж ждал громких побед. Поэтому 2 августа части трех армейских корпусов (2-го, 3-го и 5-го) перешли границу и атаковали небольшой передовой отряд пруссаков в городе Саарбрюккен. После недолгого боя немцы отошли. Французы не стали их преследовать, да и в целом продолжить наступление было невозможно — интенданты клятвенно заверяли, что система снабжения в этом случае просто рухнет. Бой при Саарбрюккене был в общем и целом лишь пиар-ходом Бонапарта — за происходящим наблюдали лично император и его сын, юный наследник престола, принявший здесь, как писали парижские газеты, боевое крещение.
Тем временем немецкие армии, без помех завершившие развертывание, двинулись в сторону границы. Мольтке рассчитывал, что ему удастся поймать своей «подковой» главные силы французской армии и нанести удар одновременно с фронта и с обоих флангов. Однако с самого начала пресловутая прусская инициатива начала ломать его планы.
Престарелый командующий 1-й армией генерал Штейнмец, снискавший себе лавры в кампании 1866 года, не собирался играть предначертанную ему роль. Он отклонился слишком далеко к югу, перекрыв дорогу частям 2-й армии и стремясь атаковать французов в лоб. 6 августа авангарды 1-й армии начали переправу через реку Саар, за которой их встретил закрепившийся на высотах 2-й корпус генерала Фроссара. Немецкие солдаты храбро атаковали противника с ходу, неся закономерные потери под огнем скорострельных винтовок. На протяжении нескольких часов французы отбивали атаки пруссаков, вынужденных бросать подразделения в бой мелкими группами по мере их прибытия.
Только во второй половине дня на помощь VII корпусу начали подходить части VIII и III корпусов. Хотя немцам удалось выбить противника с некоторых позиций, Фроссар успешно держался до темноты. Лишь известие о появлении противника на его левом фланге заставило командира 2-го корпуса отступить. Французские части отходили в полном порядке, их потери оказались существенно меньшими, чем у немцев. Роковую роль сыграло то, что находившиеся в непосредственной близости от места сражения части 3-го корпуса не пошли на шум боя. Их появление могло бы принести французам победу. Однако пассивность командующего 3-м корпусом маршала Базена привела к тому, что сражение при Шпихерне стало немецкой победой — пусть неполной и купленной дорогой ценой, зато важной в психологическом отношении.
Тем временем масштабные боевые действия начались и на южном фланге немецкой группировки. 4 августа авангарды 3-й армии пересекли границу и сразу же столкнулись у городка Вейсенбург с французской дивизией из состава 1-го корпуса маршала Мак-Магона. Под неожиданным ударом немцев французы пришли в замешательство и отступили в беспорядке. Им, однако, повезло, что противник не предпринял никаких попыток их преследовать. 6 августа уже весь 1-й корпус подвергся атаке частей 3-й армии на сильной позиции у Вёрта. Как и в случае со Шпихерном, немецкие авангарды наткнулись на противника неожиданно и атаковали с ходу, неся большие потери. Единое руководство боем наступающим удалось организовать с большой задержкой и неизбежным в такой ситуации хаосом. Только обеспечив значительное численное превосходство над французами и организовав артиллерийскую поддержку, немцы во второй половине дня смогли решить исход сражения в свою пользу. Их успеху способствовало то, что Мак-Магон так и не дождался обещанной поддержки от 5-го корпуса.
Немецкое наступление к Мозелю в первой половине августа.
Иссерсон Г. Военное искусство эпохи национальный войн
второй половины XIX века. М., 1933.
Разбитые дивизии 1-го корпуса хлынули на запад, и вновь их никто не преследовал. После сражений 6 августа победители опять потеряли контакт с противником. Можно было только догадываться о том, куда отступают французы и что они делают.
Французское командование, в свою очередь, лихорадочно искало способ изменить ситуацию в свою пользу или по крайней мере избежать дальнейших поражений. 5 августа «эльзасские» корпуса были подчинены Мак-Магону, а «лотарингские» — Базену. При этом оба маршала остались командирами своих корпусов. Император по-прежнему являлся главнокомандующим, в его распоряжении находились гвардейцы и 6-й корпус. Где заканчиваются полномочия одних командных инстанций и начинается сфера деятельности других, было совершенно неясно. Естественно, этот хаос не способствовал принятию оптимальных решений.
Как и опасался император, первые серьезные поражения вызвали бурю возмущения в Париже. 9 августа министерство Оливье пало, новым главой правительства стал генерал де Монтобан, граф Паликао. Было объявлено о принятии
