Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
Кстати, силы 8-го авиакорпуса Люфтваффе к этому времени уменьшились почти вдвое. Ввиду затруднений, возникших у Моделя на северном фасе Курской дуги, генералу Зайдеману пришлось передать группе армий «Центр» семь авиагрупп: «Это перемещение означало сокращение численности истребителей на 40%, на 50% уменьшение штурмовых частей и 30% сокращение численности бомбардировщиков 8-го авиакорпуса».
Штурмовые части Люфтваффе удачно заменили «илы» из авиакорпуса генерала Рязанова: сначала они проутюжили боевые порядки Тацинского корпуса, затем переключились на 3-й механизированный корпус. Генерал Кривошеин в докладе перед командным составом армии отметил особо:
«Взаимодействие танков с авиацией было неудовлетворительно, особенно со штурмовой, которая, несмотря на сигналы опознавания своих войск, несколько раз сбрасывала бомбовые грузы и подвергала штурмовке свои войска. Истребительная авиация действовала самостоятельно, не сочетая свои действия с действиями своих войск». (С немцами такое тоже случалось, но достаточно редко, у них даже повозки несли опознавательные знаки, а радиостанции имелись в. каждом взводе, и, что характерно, ими умели пользоваться.)
Впрочем, все рода наземных войск у нас тоже «сочетались» неважно. Особенно в динамике сражения, когда советские части еженощно перебрасывались, переподчинялись и перемешивались между собой, не имея связи, информации об обстановке и конкретных приказов. Чистяков или Катуков нередко узнавали о существовании в составе своей армии какого-нибудь артполка только тогда, когда его представители приезжали на склады за боеприпасами. Объединения, соединения и отдельные подразделения воевали сами по себе, даже если сидели в одном окопе.
Представитель Генштаба при штабе 6-й гвардейской армии докладывал: «В боевых порядках армии действовала 1-я ТА, но штабы армий не стремились к получению постоянной, взаимной информации, в результате взаимодействия пехоты и танков было недостаточно. Все карты оперативного отдела штаба армии не имели боевых порядков 1-й танковой армии, поэтому затруднялось обеспечение стыков между соседними соединениями и даже приводило к напрасным жертвам».
Прибывшие на усиление Воронежского фронта 10-й и 2-й танковые корпуса с переходом в наступление запаздывали, и в 14.20 выведенный из терпения Ватутин подписал циркулярный приказ:
«Категорически требую самых решительных и смелых действий и полного выполнения поставленных задач. Топтание на месте прекратить и стремительно наступать».
Однако в этот день ничего толком не получалось, как говаривал незабвенный фельдмаршал А.В. Суворов: «Как команда подается, так она и исполняется».
Части 10-го танкового корпуса генерала Буркова (178, 183, 186-я танковые, 11-я мотострелковая бригады, 1450-й самоходный артполк — 164 танка и САУ в строю) и 183-й стрелковой дивизии генерал-майора А.С. Костицина в наступление от Васильевки так и не пошли, хотя место для удара было выбрано довольно удачное. Но сначала помешал противник, сам решивший атаковать, затем с тыла по корпусу Буркова и 183-й дивизии ударил 2-й танковый корпус, а после Бурков решил, что в таком бардаке лучше воздержаться от атаки, «чтобы не нести напрасных потерь». То есть попросту проигнорировал все указания штаба фронта. Потери действительно были минимальны — один танк Т-34 и одна СУ-122.
Корпус генерал-майора А.Ф. Попова (26, 169, 99-я танковые, 58-я мотострелковая бригады, 15-й гвардейский танковый полк прорыва) вышел в исходный район, имея в боевом составе 155 танков. Остальные машины вышли из строя в ходе 200-километрового марша. На организацию боя командиры бригад имели менее двух часов, а в 99-й танковой и вовсе, получив в полдень приказ-задание, узнали, что вот уже два часа они наступают на хутор Тетеревино. Чего танкисты не имели, так это: данных о противнике, положении своих войск, начертании переднего края, минных полях, взаимодействия с. пехотой, артиллерией, авиационной поддержки и понятия об организации разведки. Ах да, они еще карт не имели, как замечательно сформулировано в одном из отчетов, «из-за их отсутствия». И не хватало толкового командира корпуса.
В 16.30, не зная местной «географии», перепутав боевые порядки (в 26-й бригаде считали 169-ю бригаду соседом слева, в то время как 99-я бригада в донесениях называет 26-ю соседом справа), наталкиваясь друг на друга, соединения 2-го танкового корпуса двинулись в указанном направлении, уничтожая огнем и гусеницами все, что шевелится.
Из боевого донесения штаба 183-й стрелковой дивизии:
«В 16.00 8.07.43 г. со ст. Прохоровка в направлении отметки 241.6 был услышан с КП 285-го сп шум моторов. Шли танки, которые развернулись в боевой порядок, открыли сильный артиллерийский огонь по нашим боевым порядкам, роте ПТР, пушкам, стоящим на ОП, и по НИ
Продвигаясь в направлении Васильевка, танки своим огнем сожгли несколько домов и подожгли один танк 10-го танкового корпуса (сосед справа, Васильевка). После чего эти же танки обрушили огонь по нашим боевым порядкам 1-й сб 285-го сп и начали давить бойцов своими гусеницами в окопах, особенно в 3-й и 5-й ср. Вследствие чего были нарушены наши боевые порядки в ответственный период наступления на восстановление прежних рубежей…
Танки шли без всякого руководства, не соблюдая боевого порядка и строя. Попытки командования 285-го сп объяснить танкистам положение, последние, не обращая внимания, продолжали огонь по нашим боевым порядкам. Командование полка разослало командиров по идущим танкам с задачей объяснить свои боевые порядки и обстановку — с требованием немедленного прекращения огня..
Командиры танковых рот ответили, что нам поставлена задача наступать в направлении Андреевка — Васильевка и дополнительная задача наступать на Грёзное, продолжали вести огонь по подразделениям 285-го сп и 11-й бригады, которая стояла в Васильевке. Наступающие танки были из 99-й танковой бригады 2-го танкового корпуса…
По неполным данным, от огня своих танков подразделения полка имеют потери: 25 человек убито, 37 ранено.
Потери личного состава подразделений полка — в основном по 3-й и 5-й ср — главным образом получились по вине 99-й танковой бригады, командование которой не уяснило себе обстановки, не предупредило о предстоящем наступлении меня, командование бригады пошло в наступление по нашим подразделениям 285-го сп. В результате чего расстреляли бойцов и подорвали свои танки на наших минных полях».
Прорвавшись через позиции 285-го стрелкового полка, танки громыхающей «кучей» вышли на «оперативный простор». Хауссер среагировал почти мгновенно: развернул дивизион штурмовых орудий дивизии «Лейбштандарт» и вызвал авиацию. Очень кстати, на хуторе Тетеревино в это время ремонтировался «тигр» унтершарфюрера Штудеггера из 13-й тяжелой роты. Бравый эсэсман вывел свой Pz. VI на окраину и вступил в бой с 26-й танковой бригадой, подбив, согласно представлению на Рыцарский крест, 16 «тридцатьчетверок».
К исходу дня бригады 2-го корпуса «отошли обратно».
26-я танковая бригада потеряла 17 танков, 99-я бригада — 18, в том числе 5 танков на своих минных полях, а 2-й танковый корпус в целом — 42 боевые машины, с учетом тяжелого полка прорыва, который в атаке не участвовал, но четыре «Черчилля» утратил в результате авиационной бомбардировки.
Осерчавший Ватутин издал приказ: «Генерал-майор Попов не принял надлежащих мер к организации встречного боя, не установил связь с командирами пехотных частей, не выяснил положение соседей, хотя имел к этому полную возможность… Имея в своем распоряжении 12 часов до момента корпуса к атаке, генерал-майор Попов не использовал это время для организации боя. Свой приказ на наступление он отдал только 8 июля в 9.30, то есть за час до атаки. В силу этого командирами бригад не была обеспечена боевая разведка, не проводилась рекогносцировка местности, не был установлен передний край нашей обороны, а подразделениям 99-й тбр был определен фронт наступления, фактически занятый нашими войсками…
За такое преступное отношение к организации боя командир 2-го тк генерал-майор Попов заслуживает самого сурового наказания вплоть до предания суду Военного трибунала».
Может, А.Ф. Попов и заслужил трибунал, но — «как хорошо быть генералом!» — отделался выговором.
В контрударе в направлении Красная Поляна 6-я гвардейская армия участвовала частью сил при поддержке 6-го танкового корпуса. Артиллерийская и авиационная подготовка начались в 10 часов. Однако перешедшие в наступление части были остановлены сильными ударами авиации, огнем артиллерии и танков противника. Командующий фронтом приказал закрепиться на достигнутом рубеже. Затем в связи с большими потерями генерал Гетман дал распоряжение частям 6-го танкового корпуса отойти за реку Пена. Причем в ходе лихой «кавалерийской» атаки полностью была выбита 200-я танковая бригада, в которой из 46 танков осталось два.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
