и марксистов в особенности. Однако большинство полноценных монографий, в которых бы детально изучалось творчество Джеймисона в целом и теория постмодерна в частности, стали появляться позже, примерно с 2000 года[35], когда вышел ридер под редакцией Майкла Хардта и Кэти Уикс, а также упоминаемая брошюра Адама Робертса[36]. Затем последовали сборники[37] и монографии Стивена Хелминга, Филипа Уэгнера и Роберта Талли[38]. Почти все книги, посвященные творчеству Джеймисона, хороши по-своему, но работа Андерсона выделяется как раз тем, что она не только элегантная, но и информативная. А главное, у нее была цель, уже мною озвученная, – представить Джеймисона как «западного марксиста», то есть мыслителя, объединившего эстетику и политику. Поэтому, когда Йоран Терборн заявляет о том, что книга Андерсона – про эстетику, он забывает важную деталь. Эстетика в рамках западного марксизма приравнивается к политике. И Андерсон уделяет немало сил, чтобы в конце «Истоков постмодерна» указать на политический потенциал теории Джеймисона.
Некоторым это, наряду с тем, что вся мысль Джеймисона была подчинена теории постмодерна, показалось довольны спорным. Иэн Бьюкенен в своем обзоре вышедших монографий напал на Андерсона ровно с этими обвинениями. Он писал: «…это книга не о Джеймисоне, это книга о судьбе одного слова, “постмодернизм”, которое по сложному набору причин, мастерски изложенных Андерсоном, стало неразрывно связано с именем Джеймисона. Таким образом, его самое смелое утверждение заключается в том, что понятие постмодернизма у Джеймисона поглощает все предыдущие версии и трансформирует его в левую концепцию великой державы. <…> Здесь мы наконец-то получаем представление об истинной цели этой книги: демонстрируя, что благодаря Джеймисону постмодернизм – это на самом деле левый термин, Андерсон достигает своей основополагающей цели: искупления самих левых»[39]. Далее Бьюкенен обращал внимание на критику Джеймисона, изложенную в конце книги, называя ее «пощечиной»: «Возникает ощущение, что все это было ложью, что Джеймисон никогда не был таким великим, каким его представлял Андерсон, потому что его творчество всегда разрывалось на части, из-за его неспособности представить полностью проработанную политическую платформу, соответствующую его эстетической позиции»[40]. Но это всего лишь мнение, то есть оценка, с которой можно не соглашаться.
Иэн Бьюкенен определенно выдает за недостаток главное достоинство книги. В 2024 году Андерсон признался, что всегда боялся того, как бы Джеймисон отреагировал на его рассуждения о постмодернизме[41], имея в виду, конечно, последнюю часть своей книги. Что ж. По моему личному мнению, без этой части книгу Перри Андерсона нельзя было бы назвать великой, какой она в самом деле является. Фредрику Джеймисону повезло, что она есть. «Истоки постмодерна» – лучшая книга про Фредрика Джеймисона из тех, что были написаны, и, вероятно, еще будут. И также это одна из лучших книг про постмодерн. Вы можете убедиться в этом сами, просто ее прочитав.
Александр Павлов, д. филос. н., руководитель Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», руководитель сектора социальной философии Института философии РАН
Предисловие
История этого эссе началась с того, что меня попросили написать введение к «Культурному повороту», новому сборнику работ Фредрика Джеймисона. Однако получившийся в итоге текст оказался слишком объемным для этой цели. Тем не менее при его публикации в виде отдельного издания я не захотел менять его форму, поэтому его лучше читать вместе с тем сборником, благодаря которому он появился на свет. Хотя я никогда не писал о книгах, не вызывавших в той или иной мере моего восхищения, ранее к работе меня неизменно побуждало, помимо прочего, и определенное чувство протеста. В конце концов, интеллектуальное восхищение – это одно, а политические симпатии – совсем другое. Эта небольшая книга пытается решить иную, весьма непростую, на мой взгляд, задачу: в ней я хочу выразить смысл достижений того мыслителя, от которого, если можно так выразиться, меня не отделяет безопасное расстояние. Я не уверен, что справился с этим. Однако более общее обсуждение творчества Джеймисона в целом весьма подзадержалось, и эта моя попытка может по меньшей мере стать стимулом для его начала.
Название текста отвечает двум его целям. Основная цель – представить концепцию происхождения идеи постмодерна в более историческом ключе, нежели обычно делается: так, чтобы можно было более точно установить различные ее источники в их пространственном, политическом и интеллектуальном окружении, а также больше, чем обычно, сфокусироваться на временной последовательности и на пространственной привязке. Я считаю, что только на таком фоне значение творчества Джеймисона может быть понято в полном объеме. Вторая цель – попытаться обрисовать часть тех условий, которые могли привести к возникновению постмодерна – не как идеи, но как феномена. Отчасти в задачу этих зарисовок входит пересмотр более ранних попыток описания предпосылок модерна в предыдущем fin de siècle (конце столетия), отчасти – обзор актуальной современной литературы, касающейся этих вопросов.
Мне хотелось бы поблагодарить за помощь берлинский Wissenschaftskolleg, где эта работа была завершена, и в первую очередь его прекрасных библиотекарей, а также выразить мою признательность Тому Мертесу и моим лос-анджелесским студентам.
1. Провозвестники
Лима – Мадрид – Лондон
«Постмодернизм» как термин и идея предполагает наличие и распространенность «модернизма». Вопреки тому, что можно было бы ожидать, и тот, и другой родились на периферии, а не в центре культурной системы эпохи: они пришли не из Европы или США, а из Латинской Америки. Введением в оборот термина «модернизм» применительно к эстетическому движению мы обязаны никарагуанскому поэту, писавшему в гватемальской газете о перуанских литературных событиях. Движение, получившее название modernisme, начало которому положил Рубен Дарио в 1890 г., опираясь на наследие французских школ (романтизма, парнасской школы и символизма), стремилось к достижению «культурной независимости» от Испании[42] (в конечном счете это привело «поколение 1890-х» к отказу от прошлого самой испанской литературы). Если в англоязычном мире термин «модернизм» редко употреблялся до середины XX в., то в испанском языке он прочно закрепился уже поколением ранее. Периферия здесь опередила Центр – почти так же, как в XIX в., в эпоху Наполеона, когда испанцами, восставшими против французской оккупации, был изобретен термин «либерализм» – экзотическое выражение из Кадиса, лишь значительно позже ставшее привычным в салонах Лондона и Парижа.
Точно так же и идея постмодернизма сначала появилась в испаноговорящем мире в 30-е гг. XX в., поколением раньше, чем в Англии или Америке. Термин postmodemismo впервые употребил Федерико де Онис, друг Унамуно и Ортеги-и-Гассета. Он применил его для описания
