По всем уголкам земли разнеслась весть о чем-то сказочном и неслыханном: на площади в восемнадцать моргенов [618] будет построен дворец из стекла и железа. Незадолго до этого Пакстон укрыл одну из оранжерей в Кью, в которой буйно разрослись пальмы, арочной крышей из стекла и железа, и это придало ему смелости в решении новой задачи. Местом проведения выставки был выбран самый величественный лондонский парк, Гайд-парк, в центре которого простерся огромный луг, пересеченный лишь по короткой диагонали аллеей великолепных вязов. Обеспокоенные граждане забили тревогу, опасаясь, что деревья будут принесены в жертву чьей-то хитроумной фантазии. „Я возведу свод над деревьями“, – таков был ответ Пакстона, и он спроектировал трансепт высотой 112 футов, который <…> вместил всю аллею. В высшей степени поразительно и знаменательно, что эта Всемирная выставка в Лондоне, выросшая из современных идей паровой энергии, электричества и фотографии, современных представлений о свободной торговле, стала решающим импульсом, вызвавшим настоящий переворот в искусстве. Идея возвести в качестве временного сооружения дворец из стекла и железа казалась тогдашнему миру чем-то невероятным. Теперь мы понимаем, что это был первый прорыв в области совершенно нового формотворчества <…>. Конструктивный стиль в противовес стилю историческому стал ключевым словом в модернистском направлении. Вспомним же, когда эта идея впервые торжествующе воссияла в мире: с рождением Хрустального дворца в Лондоне в 1851 году. Поначалу не верилось, что можно построить из стекла и железа дворец таких колоссальных размеров. Что поражает воображение авторов публикаций того времени, так это сочленение железных элементов, которые стали для нас сегодня чем-то обыденным. Англия могла гордиться тем, что ей удалось решить совершенно новую и неслыханную задачу за восемь месяцев на собственных заводах, без привлечения внешних мощностей. Можно только ликовать, что <…> еще в XVI веке крохотное застекленное окошко было предметом роскоши, а теперь можно возвести целое здание площадью 18 моргенов из стекла. Такой человек, как Лотар Бюхер, прекрасно понимал, что означает новая конструкция: это здание – неприукрашенное, лишенное всякого показного блеска архитектурное воплощение несущих сил в стройных железных сочленениях. Это определение, которое <…> содержало программу будущего, заключало в себе нечто превосходящее фантастическое очарование, которым пленяло это здание тогдашние умы. И в связи с этим сохранение великолепной аллеи под трансептом имело огромное значение. Внутри этого пространства разместилась вся самая восхитительная флора, какая только произрастала в богатых оранжереях Англии. Легкокрылые пальмы юга смешивались с листвой пятивековых вязов, и в этом волшебном лесу обрели свое место шедевры живописи, статуи, крупные изделия из бронзы и прочие художественные трофеи. В центре находился мощный фонтан из стеклянных кристаллов. Вправо и влево расходились галереи, по которым можно было прогуливаться от одного национального павильона к другому, и всё это являло собой подлинное чудо, воодушевляющее скорее воображение, чем разум. „Только из прозаической экономии слов я называю представшее мне пространство бесподобным и волшебным. Это ‘Сон в летнюю ночь’ под полуночным солнцем“ (Лотар Бюхер). Эти ощущения всколыхнули весь мир. Я сам помню, как в моем детстве доходили до нас в Германии новости о Хрустальном дворце, как увешивали его изображениями стены буржуазных гостиных в отдаленных провинциальных городках. То, что грезилось нам в старых сказках о принцессе в стеклянном гробу, о королевах и эльфах, обитателях хрустальных жилищ, – всё это, казалось, стало явью <…>, и эти ощущения жили в нас десятилетиями. Большой трансепт дворца и часть павильонов перенесли в Сайднем, где здание стоит до сих пор; там я и осмотрел его в 1862 году, испытав трепет благоговения и неподдельный восторг. Потребовались четыре десятилетия, череда пожаров и поток очерняющей клеветы, чтобы разрушить это волшебство, однако его частица всё еще жива». Ibid. S. 6–10.
[G 6; G 6a, 1]
Организация Нью-Йоркской выставки 1853 года досталась Филеасу Барнуму.
[G 6a, 2]
«Ле Пле [619] просчитал, что сколько лет требуется на подготовку выставки, столько месяцев она и должна длиться <…> Очевидна вопиющая диспропорция между временем подготовки и длительностью предприятия». Maurice Pécard. Les expositions internationales au point de vue économique et social particulièrement en France. P. 23 [620].
[G 6a, 3]
В Murailles révolutionnaires de 1848 появляется афиша книготорговца, снабженная следующим примечанием: «Мы вручаем вам эту афишу, как позднее вручим другие, без привязки к выборам или другим политическим событиям этой эпохи. Мы предлагаем ее вам, потому что благодаря ей вы можете узнать, почему и как некоторые промышленники извлекают выгоду из определенных ситуаций». Из афиши: «Прочитайте это важное сообщение о мошенниках. Мсье Александр Пьер, желая предотвратить злоупотребления, которые происходят ежедневно по незнанию арго и жаргона мошенников и прочих опасных субъектов, извлек пользу из того несчастливого времени, которое он был вынужден с ними разделить, пребывая в заключении как жертва павшего правительства; выпущенный на свободу нашей благородной Республикой, он только что предал печати плоды своих печальных исследований, которые ему довелось провести в тюрьмах. Он не побоялся спуститься в самое сердце этих пугающих мест, включая Фосс-о-Льон, стремясь пролить свет на ключевые слова их разговорного языка, которые вплоть до сегодняшнего дня оставались понятны лишь самим злоумышленникам, надеясь, что тем самым он поможет избежать всех злосчастий и злоупотреблений, которые происходят из-за их незнания <…> Продается: в общественных местах и у автора». Les Murailles révolutionnaires de 1848. P. 320 [621].
[G 7, 1]
Если товар был фетишем, то Гранвиль – его магическим проповедником.
[G 7, 2]
Вторая империя: «Кандидатам от правительства <…> разрешалось печатать свои прокламации на белой бумаге, которая предназначалась исключительно для официальных публикаций». A. Malet, P. Grillet. XIX siècle. P. 271 [622].
[G 7, 3]
Югендстиль впервые использовал в рекламе изображение человеческого тела. → Югендстиль →
[G 7, 4]
Делегации рабочих на Всемирной выставке 1867 года. Главную роль в прениях играет требование об отмене статьи 1781 Гражданского кодекса, которая гласит: «Слово хозяина в вопросах, касающихся распределения заработной платы, выплаты заработной платы за истекший год, выданных задатках в текущем году, следует принимать за истину (р. 140)». – «Рабочие делегации на выставках в Лондоне и Париже в 1862 году и в 1867 году задали направление развитию общественного движения при Второй империи, можно даже сказать, второй половины девятнадцатого столетия <…>. Их отчеты сравнивали c наказами Генеральным штатам; подобно тому как наказы 1789 года определили ход политической революции, они стали сигналом социальной эволюции (p. 207). [Сравнение взято у Мишеля Шевалье.] Требование десятичасового рабочего дня (р. 121). «Четыреста тысяч бесплатных билетов были распределены среди рабочих Парижа и различных департаментов. Для приехавших рабочих делегаций были выделены казармы, в которых было оборудовано более 30 000 мест для их проживания» (p. 84). Henry Fougère. Les délégations ouvrières aux expositions universelles [623].
[G 7, 5]
Собрания делегаций рабочих в 1867 году в «школе в пассаже Рауль». Ibid. P. 85.
[G 7a, 1]
«Выставка была уже давно закрыта, а рабочие делегации продолжали совещаться, этот рабочий парламент продолжал свою деятельность в пассаже Рауль». Ibid. P. 86–87. В общей сложности собрания продолжались с 21 июля 1867 года до 14 июля 1869 года.
[G 7a, 2]
Международное товарищество рабочих. «„Товарищество“ <…> ведет свою историю с 1862 года, года проведения Всемирной выставки в Лондоне. Именно там встретились английские и французские рабочие и в ходе общения достигли договоренностей о взаимопомощи“. Заявление, сделанное мсье Толэном 6 марта 1868 года <…> в ходе инициированного правительством первого судебного разбирательства в отношении Международного товарищества рабочих». Ibid. P. 75. На первом большом лондонском митинге было заявлено о поддержке освободительного движения поляков [624].
[G
