Обобщая эти суждения, можно заметить, что подобная расширительная трактовка сферы проявления ритма базируется более всего на следующих трех предпосылках: 1) ритм основывается на свойствах языка вообще;
2) ритм связан с индивидуальными особенностями авторской личности, которые могут так или иначе проявляться в разных типах высказываний;
3) ритм всегда так или иначе воздействует на читателей и слушателей, а различные речевые разновидности по необходимости связаны с разными формами такого воздействия. Если первый из названных факторов обусловливает, так сказать, первичную ритмичность любого речевого процесса, то взаимодействие этого фактора с двумя другими определяет разный характер и степень этой ритмичности.
И действительно, если оставаться в сфере только количественных и лингвистических характеристик, то художественная проза просто занимает одно из мест в этом общем речевом ряду, имея особый, присущий ей показатель степени ритмичности, может быть показатель наиболее «высокий». Но, с другой стороны, даже оставаясь в пределах количественного подхода, мы видим, что это ритмическое богатство не просто «большое», но совершенно особое, т. к. в художественных текстах – и только в них – все другие речевые разновидности используются в качестве своеобразного строительного материала. Так что разные формы и степени ритмичности, характеризующие те или иные типы целых прозаических высказываний, трансформируются, становясь составными частями принципиально иной художественно-речевой системы. В ней, как уже говорилось, многообразно взаимодействуют и объединяются признаки различных видов книжной и разговорной, устной и письменной речи – и в этом главная причина той «срединной» (а точнее, синтезирующей) позиции, которую занимают показатели художественной прозы по отношению к характеристикам научной и разговорной речи.
Но дело, конечно, не только в многосоставности, а прежде всего в принципах и характере объединения, диктуемого уже не законами языка, а законами искусства. Для понимания таящейся именно здесь специфики ритма художественной прозы очень интересен, на мой взгляд, ответ на анкету Виктора Астафьева: «Слова без звука нет. Прежде чем появиться слову, возник звук. Так и в прозе: прежде чем возникнет сюжет, оформится замысел, вещь должна „зазвучать“, т. е. родиться в душе „звуком“, оформиться в единую мелодию, а все остальное потом, все остальное приложится. И горе, если во время работы обстоятельства (ох уж эти обстоятельства!) уводят от работы надолго и мелодия вещи начинает умолкать в душе и рваться, и тогда вы замечаете сбои в прозе, видите, как пишущий заметался, у него появилась раз-ностильность, что-то сломалось, что-то „оглохло“ в прозе – она не „звучит“! Лучше всего удаются вещи, написанные в один дух, единым порывом, в которых мелодия рвет сердце, вздымает тебя на такие высоты, что ты задыхаешься от счастья. Разумеется, от этой музыки лишь частица малая, может всего капля, упадет на бумагу и отзовется звуком в сердце читателя. Однако и это уже большое счастье для пишущего, высокопарно выражаясь, творца».
Специфика этой «единой мелодии» или, иначе, «единого тона» проявляется прежде всего в том, что в них находит первичное выражение возникающая художественная целостность. И говорится здесь, таким образом, не об отдельных индивидуальных особенностях изложения, но о воплощении в единстве речевого строя внутренне присущего произведению авторского, творческого, смыслового – стилевого единства, охватывающего и пронизывающего каждую составную часть художественного целого. Именно в свете этого целого и необходимо рассмотреть ритм, чтобы понять его художественную специфику. Только в динамическом переплетении двух исследовательских движений – от ритма к художественному целому и от художественного целого к ритму – мы можем увидеть, с одной стороны, как целостность произведения «живет», осуществляется в ритме, а с другой – как ритм функционирует в этом литературном целом. Проблеме становления ритмического единства прозаического художественного целого в русской литературе будет посвящен следующий раздел книги.
1. Материалы анкеты опубликованы с моими комментариями в журналах «Вопросы литературы» (1973. № 7) и «Литературная учеба» (1978. № 3).
2. Стоун И. Ван Гог. Л., 1973. С. 371—372. Автор вкладывает в уста Ван Гога следующий гимн ритму: «Нива, которая прорастает хлебным колосом, вода, которая бурлит и мечется по оврагу, сок винограда и жизнь, которая кипит вокруг человека, – все это, по сути, одно и то же. Единство жизни – это лишь единство ритма. Того самого ритма, которому подчинено все: люди, яблоки, овраги, вспаханные поля, телеги среди вздымающейся пшеницы, дома, лошади, солнце… Когда я пишу крестьянина, работающего в поле, я стараюсь написать его так, чтобы тот, кто будет смотреть картину, ясно ощутил, что крестьянин уйдет в прах, как зерно, а прах снова станет крестьянином. Мне хочется показать людям, что солнце воплощено и в крестьянине, и в пашне, и в пшенице, и в плуге, и в лошади, так же как все они воплощены в самом солнце. Как только художник начинает ощущать ритм, которому подвластно все на земле, он начинает понимать жизнь. В этом и только в этом есть бог».
3. Голсуорси Дж. Туманные мысли об искусстве // Собр. соч. М., 1962. Т. 16. С. 331.
4. Русские писатели о литературном труде. М., 1955. Т. 1. С. 244—245.
5. См., напр., высказывание М. Е. Салтыкова-Щедрина, приведенное в начале главы «Строение стиха и проблемы изучения поэтических произведений».
6. ТолстойЛ. Н. Письмо к П. Бирюкову (1887) // Бирюков П. Биография Л. Н. Толстого. M., 1928. Т. III. С. 78.
7. Зелинский Ф. Ритм художественной прозы // Вестник психологии. 1906. Вып. 2. С. 4.
8. Например, И. Грабак пишет: «Общий план рассмотрения стиха имеет в ви ду такие его значения, которыми обладает стихотворная речь в отличие от свободно организованной… Общий аспект изучения смыслового качества стиха сводится к раскрытию значения любой стихотворной речи в отличие от свободно организованной» (Грабак И. К методике изучения литературных взаимоотношений в области стиха // Чешско-русские и словацко-русские литературные отношения. М., 1968. С. 119).
Как становится ясным из дальнейшего изложения, в общее понятие «свободно организованной речи» без каких-либо оговорок включается и художественная проза.
9. Античные теории языка и стиля. Л., 1936. С. 248.
10. Нечкина М. В. Функция художественного образа в историческом процессе // Содружество наук и тайны творчества. М., 1968. С. 81—82.
11. См. критику употребления понятия ритма почти идентично понятию стиха в книге Л. И. Тимофеева «Очерки теории и истории русского стиха» (М., 1959. С. 54). Об отождествлении «ритмичности» и «стиховности» говорит также Гиндин С. И.: В. Я. Брюсов о речевой природе стиха и стихотворного ритма и о русских эквивалентах античных стихотворных размеров // Вопросы языкознания. 1968. № 6).
12. Творения Н. П. Николева. M., 1876. Ч. III. С. 149.
13. Там же. С. 150.
14. Белый А. О художественной прозе // Горн. 1919. Кн. II—III. С. 49—52. Существенно по-иному и гораздо глубже характеризуется ритм прозы в книге А. Белого «Мастерство Гоголя» (М., 1934), где, в частности, утверждается: «…размером не определяется проза» (с. 220) и дается ряд проницательных характеристик гоголевской ритмики. Некоторые из них будут приведены в соответвующем разделе книги.
15. Шенгели Г. А. Трактат о русском стихе. М., 1923. С. 179.
16. Энгелъгардт Н. А. Мелодия тургеневской прозы // Творческий путь Тургенева. Пг., 1923. С. 17.
17. Бродский Я. Л. Проза «Записок охотника» // Тургенев и его время. Пг., 1923. С. 195.
18. Пешковский А. М. Стихи и проза с лингвистической точки зрения // Пешков-ский А. М. Сборник статей. Л., 1925. С. 105.
19. Тимофеев Л. И. Ритм стиха и ритм прозы // На литературном посту. 1929. XX. С. 21.
20. Там же. С. 30.
21. Если считать вслед за М. Л. Гаспаровым, что «константы, доминанты и тенденции – это три степени ритмического ожидания предсказуемости…» (Гаспаров М. Л. Современный русский стих. М., 1974. С. 14), то в прозе полностью отсутствуют константы, а определяющую роль играют тенденции и – в меньшей степени – доминанты. Ср. с противопоставлением Б. И. Ярхо: «…в стихах действуют правила – в прозе тенденции» (Ярхо Б. И. Ритмика так называемого «романа в стихах» // Ars Poetica. M., 1927. I. С. 10).
22. Тимофеев Л. И. Ритм стиха и ритм прозы. С. 30.
23. Волкова Е. В. Ритм как объект эстетического анализа // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л., 1974. С. 77.
24. Мопассан Г. де. Статьи о писателях. М., 1957. С. 33.
25. Вопросы литературы. 1963. № 3. С. 181.
26. Паустовский К. Г. Иван Бунин // Тарусские страницы. Калуга, 1961. С. 32.
