целое отрывается от своих частей и рассматривается как непознаваемая высшая реальность, лежащая в основе всех качественно различных проявлений Вселенной. Оценивая холистический подход с позиций интересующей нас проблемы экономического пространства, отметим, что он мало что может дать для ее разработки, так как здесь целостность общественно-хозяйственной жизни, целостность экономики рассматриваются в отрыве от их конкретных проявлений, что превращает их в бессодержательные понятийные формы, неприемлемые для практически ориентированного субъекта познания.
Отметим также, что системный подход к трактовке целого, наиболее распространенный в современной литературе, зачастую не реализуется до конца, поскольку не объясняет само бытие целого, оставляя его основания в статусе некоторого логического допущения.
В рамках системного подхода целое возникает во взаимодействии элементов разных уровней, которые в этом процессе изменяются, приобретая новые качества. Такое взаимодействие обусловливает возникновение интегративных законов и противоречий, качеств и свойств целостного органического единства, не присущих ее подсистемам, элементам и т. д. Таким образом, если в холизме целое уже существует, то в системном исследовании оно возникает из более простых уровней взаимодействия элементов. Но тогда возникает вопрос о самом его существовании, поскольку формирование интегральных законов на основе взаимодействия элементов уже предполагает бытие этих законов, как основы осуществления взаимосвязей элементов. Откуда они тогда возникают, если сами взаимодействия существуют как проявления этих законов в отдельном?
Логически непротиворечивым можно считать допущение, что целое и части формируются неразрывно друг от друга, так как они взаимообусловлены. Но тогда система сама по себе – как совокупность множества связей и элементов – еще не создает целого, которое уже должно связывать эти элементы в единство, формируя их устойчивость. Целое существует как способ отношения системы к себе самой, т. е. как фиксация ее возможного тождества с собой, которое всегда нарушается возникающими различиями – проявлениями процесса развития.
Исходя из вышеизложенного, можно с определенностью утверждать, что сохранение самоидентичности системы во многом связано с тем, что ее существование как бы «отделяется» от развития: именно поэтому оно способно фиксировать развитие как пространственно-временные изменения содержания, онтологическое постоянство которого и фиксируется (проявляется) как данное целое.
Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что в теоретико-экономическом исследовании принцип целостности выполняет следующие основные функции: устанавливает внутреннее единство многообразного проявления экономической жизни, т. е. устанавливает ее обособленность от других сфер общества;
• включая в свою орбиту отношение теории и ее предмета, обосновывает соответствие этих сторон друг другу не только в аспекте ставшего, но и в плане становления, динамики, и это позволяет исследовать модификации объекта через соответствующее изменение самой теории;
• переводя саму теорию в статус целого, этот принцип обеспечивает само теоретическое познание объекта, а также – приобретение теорией своего самосознания, как проявление отношения теории к самой себе.
Оценка приведенных выше функций позволяет прийти к заключению, что принцип целостности является важным методологическим условием, которое обеспечивает формирование современной экономической теории вместе с решением актуальных для этого проблем, среди множества которых логически первой является прояснение особенностей бытия самой экономической сферы.
На основе вышеизложенного открывается возможность исследования направлений, которые обеспечивают целостность самой экономической системы как объекта экономической теории. Среди них наиболее общим – и актуальным на сегодняшний день требованием – является анализ понятий «инвестиционная деятельность» и «экономика» в аспекте их интеграции – выявления того общего содержания, которое в них представлено, с точки зрения целостности. Это позволяет выделить в самой экономической сфере деятельности такие новые (или мало заметные прежде) связи и отношения, которые оказываются встроенными в современное общество и должны стать предметом исследования новой экономической теории.
В анализе соотношения экономики и хозяйства с позиций принципа объективности была выявлена тенденция разграничения их с учетом ранее указанных качественных отличий. Уточним основания для такого разграничения, принимая во внимание принцип целостности. Целостность экономики обеспечивается единством многообразия видов материальной деятельности, а целостность хозяйства – единством многообразия деятельности, воспроизводящей всю систему общества, включая ее духовно-нравственный компонент. Принцип целостности реализуется в обоих случаях, но различным образом. Правомерен вопрос о том, всегда ли указанное разграничение имело место, бывали ли периоды в истории, когда экономика и хозяйство практически совпадали? И если бывали, какие конкретные причины и условия обусловили дальнейшее разграничение этих воспроизводственных целостностей?
История российской и мировой экономики свидетельствует, что на более ранних этапах экономика и хозяйство не противопоставлялись друг другу. Так, в периоды античного и феодального хозяйствования его формы – латифундии, вотчины, поместья и др. – были переплетены с социально-политическими структурами, с государством, воплощали в себе не только специфически материальные условия, факторы и результаты (систему экономики), но также и условия, факторы и результаты социально-политического характера: усиление или ослабление позиций сословий, формирование новых слоев общества, арбитраж государства (систему хозяйства). В частности, рассматривая особенности хозяйственной деятельности в России в XVII–XVIII вв., М. Черкасова замечает, что «в новейшей исторической литературе были выявлены более оптимальные хозяйственные характеристики вотчины по сравнению с поместьем». Указанным автором на основе применения математических методов обработки большого массива данных документов 1620–1630-х гг. было показано, что вотчины быстрее и успешнее преодолевали разорительные последствия «смутного времени», поскольку в них активнее был господский сектор хозяйства, и они лучше были обеспечены рабочими руками. Вотчины выходили из кризисной ситуации, опираясь на возможности, которые были заложены в их генетической связи с общиной. Благодаря этим связям их хозяйство не противостояло их экономике, что позволило успешно решить задачи выхода из затяжного кризиса.
Опираясь на приведенные выше положения, можно сформулировать вывод о том, что вотчина в средневековой России представляла собой более благоприятную форму хозяйствования, обеспечивавшую условия для устойчивого и продуктивного развития как господствующего сословия, так и подчиненных ему крестьянских хозяйств. Предпочтительность вотчинной формы собственности (и в плане ее более прочного правового обеспечения, и как наиболее оптимальной хозяйственной организации) обусловила заметный крен именно в ее сторону на пути сближения вотчины и поместья. Петровский указ о единонаследии от 23 марта 1714 г. подвел своего рода «законодательную черту» в этом процессе. Хозяйства российских феодалов стали их полной наследственной собственностью. Контроль абсолютистского государства над состоянием фонда родового землевладения дворянства продолжался на всем протяжении XVIII в. Дворянское землевладение в России увеличивается от 24 млн десятин в XVII в. до 81 млн десятин в XVIII в., то есть в 3,3 раза. Такой рост сопровождался существенными переменами в составе правящего класса: исчезли, слились в его целостность прежние многочисленные прослойки (еще в XVII в. были известны «поместные казаки», «новокрещены» и др.), феодалы консолидировались в единое дворянское сословие[35]. Оценивая такие перемены, отметим, что хозяйство вотчин как бы вобрало в себя их экономику, чему в немалой степени способствовали социально-политические обстоятельства функционирования российского государства.
В процессе развития
