обозначены внутренние связи и соотношения, что не позволяет рассматривать их как комплекс характеристик экономического пространства.
Другие авторы предлагают использовать для оценки динамики экономического пространства совокупность балансовых показателей, в которых процессы функционирования экономического пространства во времени можно изучать и регулировать, используя такие индикаторы, как интенсивность, синхронность, производительность, эффективность и др.[109]Однако при всей значимости указанных показателей функционирования экономического пространства, раскрывающих его динамику, в них все же недостаточно отражены «способы присутствия времени», которые и определяют изменения пространства, если оставаться на позициях пространственно-временного континуума. В современной научной литературе только начинают вызревать исследовательские подходы, которые ориентированы на раскрытие свойств «времени в пространстве». Так, Н. Чернецова полагает, что основным отношением ко времени в сфере экономики является его экономия. Она исходит из того, что субстанциональной характеристикой практически всех экономических отношений является время их бытия. Способность экономических отношений к длительному существованию определяется их возможностями обеспечить реальную экономию времени, мера экономии которой определяется уровнем развития имеющихся производительных сил, а также конкретными социально-экономическими кондициями, которые, в свою очередь, зависят от характера существующих экономических отношений.
Экономический интерес того или иного субъекта в данном случае выступает как сторона, определенный момент отношения и обладает той же субстанцией – экономическим временем, что приводит нас в оценке указанного интереса к уже знакомой категории «экономия времени». Следовательно, имеющиеся возможности удовлетворения потребностей позиционированы, с одной стороны, в экономическом пространстве, где происходит создание благ, способных удовлетворять существующие общественные потребности, с другой стороны, в экономическом времени, поскольку экономия времени обеспечит насыщение потребностей[110].
Указанный автор правомерно связывает экономию времени с общим свойством времени – быть субстанцией экономических отношений. Отметим, что это – существенное условие продвижения в исследовании экономического пространства и его особенностей. Однако необходим более конкретный анализ взаимодействия пространства и времени, существенным условием которого является опора на принцип экономии времени. При этом указанный автор соотносит экономические пространство и время как рядоположенные формы, имеющие свои определенные функции. Но полученные нами ранее результаты исследования позволяют сделать вывод о том, что в реальности такие формы диалектически взаимосвязаны, поскольку время течет в пространстве, где возникают условия для экономии времени и ускорения его движения, а пространство, в свою очередь, выступает как условие освоения текущего времени и преобразуется на основе движения времени. Поэтому раскрытие конкретных проявлений такой диалектической взаимосвязи в настоящее время выходит на передний план в исследовании экономического пространства.
Позиции исследования экономического пространства на основе принципа континуальности придерживается П. Минакир, который выявляет различное «наполнение» временем структур пространства. При этом он исходит из того, что экономическое пространство не является однородным и имеет разную степень «плотности» своего содержания. Ранее мы уже приводили вывод указанного автора о том, что существуют достаточно устойчивые «сгустки» экономической деятельности, которые формируются в местах, оптимальных с географической, природно-климатической, ресурсной позиций условий для занятий такой деятельностью. Рассмотрим данный вывод под углом зрения продуктивности экономического пространства.
Плотность экономической материи обусловливает возникновение некой ловушки рыночного притяжения, которая удерживает в рамках указанного «сгустка» множество субъектов, занимающихся указанной деятельностью. Так возникают устойчивые пространственные подсистемы. Чем лучше условия ведения бизнеса в таких подсистемах, тем выше уровень плотности сосредоточенной в них экономической деятельности. Выделим весьма существенный момент, выгодно отличающий научную позицию П. Минакира от позиций многих других исследователей проблемы экономического пространства – трактовка категории «экономическое пространство» как активной, обладающей значительным потенциалом саморазвития. Соответственно, активное экономическое пространство не нуждается во внешнем наполнении, обладает собственным профилем, восприимчиво к изменениям во внешней среде и готово адекватно реагировать на них[111].
Весьма интересный опыт интерпретации предложенного П. Минакиром категориального конструкта «пространственные подсистемы» представлен в исследовании С. Чернявской и А. Ермоленко. Указанные авторы применяют в анализе таких подсистем познавательный потенциал теории спецификации, разработанной О. Уильямсоном в поле развития новой институциональной теории[112]. Опираясь на ключевые положения указанной теории, они приходят к выводу о том, что для возникновения системных связей в экономическом пространстве и формирования в нем особых пространственных подсистем необходимо опереться на специфические силы взаимного притяжения между участниками рынка, использующими в своем взаимодействии постоянно повторяющиеся контракты, то есть силы спецификации. Под спецификацией авторы понимают взаимное приспособление активов, человеческого фактора, форм контрактов к условиям регулярного транзакционного взаимодействия в рыночной среде. Участники специфицированных сделок объективно заинтересованы в создании гарантий выполнения всего объема контрактных отношений для защиты своих вложений в бизнес, что создает условия для формирования особого механизма самоорганизации их отношений; в пространстве их взаимодействия последовательно возникают особые функциональные подсистемы, которые обладают значительным потенциалом обеспечения своей конкурентоспособности.
Опираясь на приведенные выше положения, определим ряд факторов, оказывающих существенное влияние на возникновение и развитие пространственных подсистем:
а) концентрация и специализация ресурсов и факторов производства, включая оба компонента человеческого фактора – рабочую силу и человеческий капитал, – в определенных зонах экономического пространства;
б) наличие необходимой для соответствующей пространственной подсистемы инфраструктуры, соответствие ее уровня развития потребностям данной подсистемы. Как известно, инфраструктура экономического пространства обеспечивает прочную платформу для устойчивых взаимосвязей между воспроизводственными процессами, что, в свою очередь, воздействует на активность экономических субъектов, участвующих в специфицированных сделках. Без указанной инфраструктурной платформы невозможно обеспечить прочное согласование интересов указанных субъектов, а также встроить возникшую подсистему в процесс комплексного развития того экономического пространства, в котором она функционирует;
в) диверсификация экономического пространства, в котором возникает пространственная подсистема, что позволяет рассредоточить риски цикличности развития как возникающей подсистемы, так и всей системы экономики, существующей в данном пространстве[113].
Пространственные подсистемы правомерно рассматривать, как особые внутренние генераторы преобразования и развития экономического пространства. В данной связи А. Молчан приходит к выводу, что концепция формирования «генераторов экономического развития» предусматривает перераспределение ресурсов в пользу создания механизмов саморазвития пространственных подсистем, отличающихся более высокими показателями инфраструктурной обеспеченности, бизнес-активности, качества рабочей силы и человеческого капитала, концентрации современного научно-производственного потенциала[114].
В связи с приведенными выше положениями представляет особый интерес идея П. Минакира о том, что пределы пространственной концентрации экономических агентов и закономерности их взаимодействия, во многом, определяются монетарной и институциональной системами и соответствующей политикой[115]. Оценим возможности данной идеи в контексте предпринятого нами исследования экономического пространства.
Прежде всего, отметим, что указание на пределы плотности, возникающие в экономическом пространстве, свидетельствует о том, что в определенной связи с ним находится то, что правомерно обозначить, как «пространственное время» – образование, которое противоречит данному состоянию пространства – его устойчивости, равновесию, его основным свойствам. В общефилософском смысле в указанной связи возникает мера – качественная определенность системы экономики, которая обеспечивает ее устойчивость. Такая мера возникает в движении противоречия между временем
