двенадцатью тронами и престолом для Всеотца. Нет на земле дома больше и лучше построенного. Всё там внутри и снаружи как из чистого золота. Люди называют тот дом Чертогом Радости. Сделали они и другой чертог. Это святилище богинь, столь же прекрасное, люди называют его Вингольв»[177]. Выходит, Вингольв — место обитания и почитания богинь, а не только небесный чертог для умерших.
Упомянуто тут и еще несколько любопытных мест. «Чертог Радости» — это Гладсхейм (Glaðsheimr) из «Старшей Эдды». Путаница на этом этапе, правда, лишь усиливается по двум причинам. Первая заключается в том, что если под «престолом для Всеотца» понимается Хлидскьяльв, то он, согласно все тому же Снорри Стурлусону, находится в другом чертоге — в Валаскьяльве: «Есть еще большое жилище Валаскьяльв, им владеет Один. Его построили боги, и оно крыто чистым серебром. И есть в том чертоге Хлидскьяльв, так зовется престол. Когда восседает на нем Всеотец, виден ему оттуда весь мир»[178]. В обоих случаях в оригинальном тексте используется слово hásæti, буквально — «высокое сидение». В общем, где именно расположен престол Всеотца и один у него престол или два, сказать сложно. Но даже это не самая трудная загадка.
Тут-то мы и переходим ко второй причине бесконечной путаницы. Дело в том, что именно в Гладсхейме, согласно «Речам Гримнира», «золотом пышно / Вальгалла блещет». Если воспринимать и Вингольв, и Валаскьяльв, и Гладсхейм, и Вальхаллу как «чертоги» — что-то вроде домов, — мы рискуем ничего не понять. А значит, пришло время договориться о терминах.
Как вы помните, в скандинавской мифологии все места обитания богов и прочих удивительных существ построены по принципу огороженного участка. «В скандинавской мифологии мир — это совокупность дворов, населенных людьми, богами, великанами и карликами. Пока царил первобытный хаос, мир был неустроен — естественно, не было никаких жилищ. Процесс же упорядочения мира — отделения небес от земли, учреждения времени, дня и ночи, создания солнца, луны и звезд — был вместе с тем и процессом основания усадеб, создания раз навсегда твердой топографии мира»[179]. Помимо того, что Асгард сам по себе отделен от других миров как «участок» асов, внутри, судя по «Речам Гримнира», он тоже делится на жилища (bær), в которых уже находятся те или иные места (staðr), комнаты (golf, как в Vingolf, хотя основное значение этого слова — пол) и залы (hǫll, как в Vallhǫll). Получается своего рода матрешка: Вальхалла, «Зал мертвых», находится в чертоге Гладсхейм, а Гладсхейм — в Асгарде.
В словарях есть упоминания того, что слово hǫll использовалось по отношению к обиталищам богов либо к королевскому дворцу, в то время как частное жилище называли бы скорее skáli или eldhús[180].
Если вернуться к описанию места под названием Вингольв из «Младшей Эдды» и собрать воедино упоминания этого места у Снорри Стурлусона, то получится, что, с одной стороны, Вингольв — это «святилище богинь», с другой — место, где после смерти будут жить «достойные и праведные». Оно может или отождествляться с Гимле, если Гимле тоже чертог или комната, или стоять на Гимле, если Гимле все-таки считать не помещением, а просто некой территорией, где построен чертог или чертоги. Возможно, Вингольв — это одно из помещений (golf, комната или пол) в Гладсхейме, как и пиршественный зал Вальхалла (hǫll, зал). Обратите внимание, что это всего лишь моя попытка найти во всех этих названиях какую-либо логику. Упоминаний того, что Вингольв находится именно в Гладсхейме, «Чертоге Радости» я не встречала.
Тем не менее и Гимле, где, видимо, тоже может обитать Один, и Вингольв, где почитают богинь, упоминаются в связи с посмертием. Если умершие отправляются в том числе в «святилище богинь», значит ли это, что не только Один, но и асиньи тоже как-либо участвуют в цикле человеческой жизни и смерти? Об этом мы можем судить с гораздо большей уверенностью, ведь и у Снорри Стурлусона, и в «Старшей Эдде» упоминается, что павшие в бою воины отправляются в небесные чертоги либо к Одину, либо к богине Фрейе. Вот что сказано в «Речах Гримнира»[181]:
8. Гладсхейм — то пятый,
там золотом пышно
Вальхалла блещет;
там Хрофт собирает
воинов храбрых,
убитых в бою.
<…>
14. Фолькванг — девятый,
там Фрейя решает,
где сядут герои;
поровну воинов,
в битвах погибших,
с Одином делит.
8. Glaðsheimr heitir inn fimmti, þars in gullbjarta
Valhǫll víð of þrumir;
en þar Hroptr kýss hverjan dag
vápndauða vera.
<…>
14. Fólkvangr er inn níundi, en þar Freyja ræðr
sessa kostum í sal;
hálfan val hon kýss hverjan dag,
en hálfan Óðinn á.
Снорри Стурлусон тоже упоминает Фрейю и Фолькванг в похожем контексте: «Фрейя же — славнейшая из богинь. Владения ее на небе зовутся Фолькванг. И когда она едет на поле брани, ей достается половина убитых, а другая половина — Одину»[182]. Хотя путаница с названиями и функционалом конкретных мест все же остается, ведь в «Младшей Эдде» также отмечается, что «им [павшим в бою] отвел он [Один] Вальхаллу и Вингольв, и зовут их эйнхериями»[183]. Следовательно, при всем желании сказать, что Вальхалла и Вингольв или Вальхалла и Фолькванг — это одно и то же место, все-таки не получится.
Зато мы можем поговорить об обитателях этих мест. Например, выбирать погибших на поле боя — valr kjósa — могут не только Один и Фрейя, но и валькирии (valkyrjar).
ВАЛЬКИРИИ: КРЫЛАТЫЕ ВОИТЕЛЬНИЦЫ
Представьте себя воином из далеких времен. Вы умираете в сражении — лучшая смерть с точки зрения древнего скандинава, — но в Вальхаллу вы при этом автоматически не перенесетесь. Нужно учитывать, что за сражением, в котором вы участвовали, наблюдает как минимум парочка богов и большое количество сверхъестественных существ. Среди них есть, разумеется, и валькирии.
В скандинавской мифологии иногда чувствуется своего рода гендерное разделение: если среди мужчин, кого ни выбери, каждый первый будет умелым воином, то среди женщин, куда ни ткни, обязательно попадешь в колдунью да провидицу. Это могут быть великанши (например, уже известная нам старуха-ведьма из Железного Леса) или жена Одина, богиня Фригг, которая умеет обращаться птицей[184] и способна к прорицанию. На последнее указывают, например, слова Фрейи из «Перебранки Локи»: «…все судьбы Фригг, / я думаю, знает, / хоть в тайне хранит их»[185]. Эти же слова цитирует Снорри Стурлусон
