в «Младшей Эдде»: «Фригг — имя его [Одина] жены, ей ведомы людские судьбы, хоть она и не делает предсказаний»[186]. Сама Фрейя тоже названа в «Перебранке» ведьмой, а в «Саге об Инглингах», входящей в «Круг Земной», о ней говорится следующее: «Фрейя была дочерью Ньёрда. Она была жрица. Она первая научила асов колдовать, как было принято у ванов»[187].
Валькирии же удачно совмещают в себе две эти ипостаси — воинственную и провидческую.
Валькирия из Хорби. Фигурка из серебра. Предположительно IX век. Ее обнаружил археолог-любитель Мортен Сковсбю в 2012 году близ деревушки Хорби на острове Фюн, Дания. Далеко не факт, что это именно валькирия, — возможно, так изобразили какую-нибудь великаншу или даже богиню Фрейю.
Nationalmuseet, Danmark
Подобно тому как валькирии сражаются на поле боя, в Дикой охоте тоже принимали участие женщины. У Якоба Гримма есть подробное описание разных германских богинь и сверхъестественных женщин, которые могли даже скакать во главе Дикой охоты. Это, например, фрау Гауде со своими дочерьми, Перхта, которую окружают некрещеные дети, или Хольда, супруга Вотана[188]. С приходом христианства их образы приобрели демонические и ведьминские черты.
Первое упоминание валькирий можно встретить еще в «Прорицании вёльвы». Любопытно, что одна из них там названа именем норны, одной из владычиц судьбы, — Скульд. Также имена некоторых валькирий перечислены в «Речах Гримнира»[189]:
30. Sá hon valkyrjur, vítt um komnar,
gǫrvar at ríða til goðþjóðar;
Skuld helt skildi, en Skǫgul ǫnnur,
Gunnr, Hildr, Gǫndul ok Geirskǫgul;
nú eru talðar nǫnnur Herjans,
gǫrvar at ríða grund, valkyrjur.
30. Валькирий видала
из дальних земель,
готовых спешить
к племени готов;
Скульд со щитом,
Скёгуль другая,
Гунн, Хильд и Гёндуль
и Гейрскёгуль.
Вот перечислены
девы Одина,
любо скакать им
повсюду, валькириям.
Прорицание вёльвы
36. Hrist ok Mist vil ek at mér horn beri,
Skeggjǫld ok Skǫgul,
Hildi ok Þrúði,
Hlǫkk ok Herfjǫtur,
Gǫll ok Geirǫlul,
Randgríð ok Ráðgrið ok Reginleif;
þær bera einherjum ǫl.
36. Христ и Мист
пусть рог мне подносят,
Скеггьёльд и Скёгуль,
Хильд и Труд,
Хлёкк и Херфьётур,
Гейр и Гейрёлуль,
Рандгрид и Радгрид
и Регинлейв тоже
цедят пиво эйнхериям.
Речи Гримнира
Снорри Стурлусон однозначно отождествляет Скульд-валькирию с одноименной норной: «Это всё валькирии. Один шлет их во все сражения, они избирают тех, кто должен пасть, и решают исход битвы. Гунн, и Рота, и младшая норна по имени Скульд всякий раз скачут на поле брани и выбирают, кому пасть в битве, и решают ее исход»[190].
Помимо Скульд («долг» либо «неизбежное»), у имен некоторых других валькирий тоже есть значения. Те из них, которые удается растолковать, как правило, связаны с битвой: Гунн (Gunnr) или Хильд (Hildr) — собственно, «битва», Труд (Þrúðr) — «сила», Хлёкк (Hlǫkk) — «кричащая», Гейр (Geir) — «копье» и так далее. Судя по приведенным отрывкам, валькирии не только забирают убитых в Вальхаллу, но и прислуживают ее обитателям, эйнхериям, «подносят питье, смотрят за всякой посудой и чашами»[191].
Наиболее тесно связанные с валькириями действия — ríða («ехать верхом, путешествовать») и уже упомянутое kjósa («выбирать»). Существуют исследования, в которых утверждается, что значение глагола kjósa в «Старшей Эдде», возможно, расширяется до выбора судьбы вообще, что снова сближает валькирий с норнами[192]. Но такое сближение заметно в любом случае по ряду признаков, даже если не углубляться в лингвистику. Для этого обратимся к «Песни о Вёлунде», которой открывается раздел «Песен о героях» в «Старшей Эдде» — ранее мне лишь вскользь доводилось упоминать этот сюжет.
Песнь повествует о кузнеце Вёлунде, сыне «конунга финнов» и «властителе альвов» (как бы все это между собой ни сочеталось). У Вёлунда было два брата, Слагфид (Slagfiðr) и Эгиль (Egill). Братья построили себе жилища в месте, которое называется Ульвдаллир (Úlfdalir), и повстречали там у озера Ульвсъяр (Úlfsjár) трех валькирий, Хладгуд (Hlaðguðr), Хервёр (Hervǫr) и Эльрун (Ǫlrún). Эгиль женился на Эльрун, Слагфид — на Хладгуд, а Вёлунд — на Хервёр. Девять лет спустя валькирии не вернулись из боя. Братья Вёлунда отправились искать своих жен, а сам Вёлунд остался в Ульвдалире.
Моментом его одиночества воспользовался шведский конунг Нидуд. Вёлунд слыл искуснейшим кузнецом, и Нидуд желал, чтобы Вёлунд ковал ему сокровища. Нидуд велел связать Вёлунда и отправить его на остров Севарстёд, а также подрезать ему сухожилия под коленями, чтобы Вёлунд не мог сбежать из своей новой кузни. Жестокий конунг отобрал у кузнеца его меч, а кольцо его жены отдал своей дочери Бёдвильд (Bǫðvildr). Вёлунд страшно отомстил Нидуду: убил его сыновей и сделал из их черепов чаши для питья, из зубов — нагрудные пряжи для Бёдвильд, а их глаза отправил супруге Нидуда, их матери. Бёдвильд тоже ждала незавидная участь: разгневанный на ее отца, Вёлунд опоил ее и взял силой.
Жестокость событий, описанных в этой песни, вызывает мурашки по телу, но нас в данном случае интересует не столько общий сюжет, сколько частности. Так, валькирии, на которых женятся Вёлунд и его братья, в прозаическом отрывке, предваряющем песнь, описаны прядильщицами: «Рано утром увидели они на берегу озера трех женщин, которые пряли лен, а около них лежали их лебяжьи одежды, — это были валькирии»[193]. Это не единственное подобное упоминание валькирий в древнескандинавской литературе. В «Песни валькирий», эддической песни, которая не входит в состав «Старшей Эдды», валькирии тоже изображены за пряжей: они прядут боевой стяг из человеческих кишок и окрашивают ткань кровью, одновременно предсказывая судьбу участников сражения. Поскольку текст короткий, чтобы не цитировать его отдельными кусками, приведу его сразу полностью[194]:
1. Соткана ткань
большая, как туча,
чтоб возвестить
воинам гибель.
Окропим ее кровью,
накрепко ткань
стальную от копий
кровавым утком
битвы свирепой
ткать мы должны.
2. Сделаем ткань
из кишок человечьих;
вместо грузил
на станке — черепа,
а перекладины —
копья в крови,
гребень — железный,
стрелы — колки;
будем мечами
ткань подбивать!
3. Хьёртримуль, Хильд,
Саннгрид и Свипуль,
мечи обнажив,
начали ткать;
сломятся копья,
треснут щиты,
если псы шлема
