class="v">
вцепятся в них. 4. Мы ткем, мы ткем
стяг боевой;
был он в руках
у конунга юного:
выйдем вперед,
ринемся в бой,
где наши друзья
удары наносят!
5. Мы ткем, мы ткем
стяг боевой;
конунгу вслед
пора нам скакать!
Гёндуль и Гунн
за ним помчались,
кровь на щитах
увидят они.
6. Мы ткем, мы ткем
стяг боевой;
рвутся вперед
смелые воины.
Конунга жизнь
мы защитим, —
нам выбирать,
кто в сече погибнет.
7. Будут землей
люди владеть,
что жили досель
на дальних мысах;
Бриану конунгу
смерть суждена;
Сигурда ярла[195]
копья пронзят.
8. Ирам готов
горький удел,
память о нем
вечною будет;
соткана ткань,
поле боя в крови;
о мертвых по свету
молва прошумит.
9. Страшно теперь
оглянуться: смотри!
По небу мчатся
багровые тучи;
воинов кровь
окрасила воздух, —
только валькириям
это воспеть!
10. Спели мы славно
о конунге юном;
слава поющим!
Слышавший нас
песню запомнит,
людям расскажет
о том, что слышал
от жен копьеносных!
11. Мечи обнажив,
на диких конях,
не знающих седел,
прочь мы умчимся.
За этой песнью стоит любопытная история. Считается, что ее сочинили в начале XI века — именно в этот период, в 1014 году, случилась битва при Клонтарфе (Ирландия) между скандинавскими викингами, которых возглавляли конунг Сигтрюгг из Дублина и ярл[196] Сигурд с Оркнейских островов, и воинами ирландского короля Бриана. Ирландцы (или «иры», как их называют в этой песни) победили, но понесли большие потери — погиб в том числе и их король. Об этом и рассказано в песни устами валькирий. Она сохранилась в «Саге о Ньяле», где описаны события этой битвы, а также целый ряд дурных предзнаменований, которые ей предшествовали. В частности, там приведен такой эпизод:
«А вот что случилось в Страстную пятницу в Катанесе. Человек по имени Дёрруд вышел из дому и увидел, что двенадцать человек подъехали к дому, где женщины занимаются рукоделием, и вошли внутрь. Он подошел к этому дому, заглянул в окошко и увидел, что там внутри сидят какие-то женщины и ткут. У станка вместо грузил были человеческие головы, утком и основой были человеческие кишки, нить подбивалась мечом, а вместо колков были стрелы. Они пели такие висы: [далее приводится полный текст «Песни валькирий»].
Потом они разодрали свою ткань сверху донизу и порвали ее в клочья, и каждая из них взяла то, что у нее осталось в руке. Дёрруд отошел от окошка и пошел домой. А женщины сели на коней и ускакали, шестеро — на юг и шестеро — на север.
То же самое случилось на Фарерских островах с Брандом, сыном Гнейсти»[197].
Битва при Клонтарфе. Хью Фрейзер, 1826.
Isaacs Art Center / Wikimedia Commons
Начиная с VIII века скандинавы активно нападали на Ирландию. Считается, что в 839 году норвежский викинг Тургейс основал королевство… Дублин, которое территориально более-менее совпадает с современным графством Дублин! Столица, конечно, располагалась в одноименном городе — поселения кельтов существовали на его месте и до прихода викингов, но непосредственно город и крепостные стены построили скандинавы.
Женщины, обладающие знаниями о будущем, в скандинавской мифологии часто ткачихи. Таковы, например, уже упомянутые норны (nornir), ведающие людскими судьбами. В «Первой Песни о Хельги Убийце Хундинга» они описаны прядильщицами, которые плетут нить судьбы Хельги[198]. Всего норн три, их зовут Урд, Верданди и Скульд[199]:
20. Оттуда вышли вещие девы
три девы из вод под древом высоким;
Урд одну звали, другую — Верданди, —
резали руны, — Скульд имя третьей,
судьбы делали, доли делили,
чадам людским участь вещали.
20. Þaðan koma meyjar, margs vitandi,
þrjár, ór þeim sæ er und þolli stendr;
Urð hétu eina, aðra Verðandi —
skáru á skíði — Skuld ina þriðju;
þær lǫg lǫgðu, þær líf kuru
alda bǫrnum, ørlǫg seggja.
Слово urðr[200], скрывающееся в имени одной из норн, буквально означает «судьбу» или «предзнаменование»[201]. Также имена норн иногда красиво трактуют как Прошлое, Настоящее и Будущее: urðr якобы означает еще и «прошлое», имя второй — Verðandi — «то, что есть сейчас», то есть «настоящее», а имя третьей — Skuld — «то, что должно произойти», то есть «будущее». На деле все не совсем так: например, именно в значении «прошлое» употребления слова urðr вы, скорее всего, не найдете[202]. Зато в имени третьей норны, Skuld, можно заметить как минимум изрядную долю обязательности, долженствования и неизбежности: сравните древнеисландский глагол skulu, от которого произошло это слово, с родственным английским глаголом shall / should, который переводится как «буду» / «следует».
Как бы там ни было, норны — прядильщицы, которым ведомо, что было, есть и будет. В какой-то степени таковы и валькирии в упомянутом выше примере — возможно, не зря, по крайней мере в эпоху Снорри Стурлусона одна из норн оказалась и валькирией тоже. Именно поэтому приведенный эпизод из «Саги о Ньяле» с плетением стяга кажется мне неслучайным: предсказывая скорую гибель ярла Сигурда, валькирии плетут жуткий стяг из кишок подобно тому, как норны сплетают судьбы всех живущих на свете[203].
Пожалуй, самая известная валькирия-предсказательница — это Брюнхильд, возлюбленная Сигурда из «Старшей Эдды» и «Саги о Вёльсунгах». На всякий случай поясню, что Сигурд из песен о героях, который бился с Фафниром, и Сигурд из «Саги о Ньяле» — это два разных Сигурда. Сейчас мы поговорим о Сигурде, которого уже упоминали в предыдущей главе, — убийце дракона Фафнира, который завладел проклятым сокровищем.
Сигурд был юношей из знатного рода Вёльсунгов (Vǫlsungar). После того как он совершил подвиг и убил дракона Фафнира, он забрал проклятое сокровище, принадлежавшее дракону, и отправился своей дорогой. По пути он освободил от чар валькирию Сигрдриву, или Брюнхильд (Brynhildr)[204]. Они полюбили друг друга и обменялись клятвами верности, но Брюнхильд предрекла Сигурду, что в итоге он все равно женится на другой. Этой самой
