по лицу и поднимают вопрос о том, насколько мы уязвимы к манипуляциям со стороны привлекательных лиц.
Надо учитывать, что привлекательность часто маскирует темную триаду и ложную надежность и при этом никогда не является признаком честности.
Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.
Выученная беспомощность: новые данные
Оказывается, что она на самом деле не выученная, а базовая. А для того чтобы ее преодолеть, нужно учиться и действовать.
В 1964 году простой американский студент-психолог Мартин Селигман, опираясь на работы И. П. Павлова, ставит эксперимент в бихевиористской парадигме по формированию у собак условного рефлекса страха на звук высокого тона. В качестве негативного подкрепления использовался несильный, но чувствительный удар электрическим током, который собаки, сидя в клетках, испытывали после того, как слышали звук.
После ряда повторений клетки, в которых находились собаки, открывались. Селигман с коллегами ожидали, что, услышав характерный звук, собаки должны будут попытаться избежать следующего за ним удара током. Однако они не убегали. Наоборот, ложились на пол и скулили, продолжая испытывать неприятные ощущения. Такое поведение никак не укладывалось в рамки классического бихевиоризма!
Позже, в 1967 году, Селигман ставит другой эксперимент в попытке лучше изучить неожиданно обнаруженный поведенческий феномен. Были сформированы три экспериментальные группы собак:
Первая группа имела возможность избежать болевого воздействия, нажав на специальную панель.
У второй группы отключение шокового устройства зависело от действий первой группы. Эти собаки получали тот же удар, что и собаки первой группы, но их собственная реакция не влияла на результат.
Третья группа собак (контрольная) удара вообще не получала.
Две группы подвергались ударам тока одинаковой интенсивности и одинаковое количество времени. Разница заключалась лишь в том, что первая группа могла повлиять на ситуацию, а вторая – нет.
После этого все три группы собак были помещены в ящик с перегородкой. Разряды тока происходили только на одной половине ящика, и, чтобы избежать неприятных ощущений, достаточно было лишь перешагнуть через невысокую перегородку. Именно так поступали собаки из первой и третьей групп. Собаки же, которые в экспериментальной пробе не могли контролировать ситуацию, лишь скулили и не предпринимали попыток справиться с ситуацией.
Селигман с коллегами пришли к выводу, что они, наученные предыдущим опытом, усвоили неизбежность этой неприятной ситуации, т. е. научились проявлять беспомощность. Результаты были революционными, а эксперимент быстро приобрел культовый статус. В 1976 году Селигман получил за свою теорию выученной беспомощности премию Американской психологической ассоциации.
А вот теперь самое интересное.
В 2016 году авторы оригинального эксперимента М. Селигман и С. Майер публикуют статью-опровержение. Ученые пришли к выводу, что научения бездействию не происходит! Все куда сложнее и интереснее.
Чем более высокоразвит биологический вид, тем большую роль в его жизни играет обучение. Эксперименты в области восприятия, мышления и памяти показали, что даже таким, казалось бы, базовым познавательным процессам приходится научаться. Так, например, младенец первые несколько месяцев методом проб и ошибок учится фокусировать зрение. Что уж говорить о более сложных и комплексных поведенческих реакциях? Животное (в том числе и человек) от рождения не знает, как реагировать на тот или иной раздражитель. Вспомните: когда маленький ребенок падает, он первое время озадаченно смотрит на родителей, пытаясь по их лицам понять, что он сейчас чувствует.
Теперь Селигман и Майер считают, что т. н. «выученная беспомощность» на самом деле является поведенческим регрессом в детское, необученное состояние. Животное, наоборот, научается реагировать, справляться с трудностями, а реакция беспомощности является базовой, т. е. природной.
Отчасти результаты их экспериментов объяснялись разницей в воспитании собак: уличные куда активнее избегали неприятных ощущений, в то время как приютские впадали в замешательство и ожидали, что человек (родитель) решит их проблему, т. е. проявляли детский инфантилизм. Иными словами, если человека не научили справляться с трудностями, то он с ними справляться и не будет.
Итак, недавно Мартин Селигман написал об этом подробную статью к 50-летию своих первых экспериментов (тех самых, где собак на протяжении 24 часов били током через неравные промежутки времени, а затем открывали клетку, но собаки не пытались убежать, только лежали и скулили).
В последних работах Селигман и Майер пересмотрели собственные выводы. Они выделили два вида беспомощности – объективную и субъективную. Водораздел между ними определяет фактор неконтролируемости – наличие внешних обстоятельств, проявляющих себя вне зависимости от наших действий. Примером объективной беспомощности является реакция на сильную турбулентность в самолете – фактически все, что могут сделать пассажиры, это переждать, выполняя рекомендации пилота.
Субъективная беспомощность, в отличие от объективной, является чисто когнитивным явлением, построенным на ожидании, что те факторы, которые были вне зоны нашего контроля, и в будущем продолжат там оставаться. На когнитивном уровне этот феномен принимает форму убеждений: «Нет смысла пытаться», «Все равно я ни на что не влияю», «От меня ничего не зависит». Люди часто проецируют эти убеждения на самые разные сферы жизни – от возможностей заработка и самореализации до общественной активности, например, попыток влиять на выборы.
На протяжении 50 лет ученые проводили разные эксперименты с участием не только животных, но и людей, чтобы понять, почему в одних ситуациях люди ищут способы влиять на стрессоры, а в других – сдаются. К чему же пришли Селигман и Майер?
Сейчас они считают, что пассивность как ответ на повторяющийся стрессор вовсе не выучена. Это биологически дефолтный ответ на продолжительные, неконтролируемые негативные события. Этот ответ медиируется серотонинергической активностью ядер, расположенных в ретикулярной формации (самой древней части мозга, намного древнее подкорки). Эта же структура отвечает, например, за ориентировочный рефлекс – когда вы слышите очень громкий и резкий звук и непроизвольно оглядываетесь.
«Выученное – это кортикальное», – резюмирует Селигман. – «За научение отвечает кора полушарий головного мозга, в этом и секрет преодоления беспомощности». Таким образом, выученной является как раз реакция преодоления повторяющегося стресса: поиск выхода, контроль над стрессорами или борьба с причиняющими боль стимулами.
Ряд экспериментов с собаками, а затем и с людьми снова это подтвердил. В выборках, где изначально была возможность экспериментировать и ограничивать негативные стрессоры, участники научались преодолению беспомощности быстрее всего. В выборках, где изначально беспомощность была объективной, автоматического научения не происходило, однако активное обучение приводило к положительному результату.
С точки зрения нейробиологии активация срединной префронтальной коры автоматически блокировала ядра ретикулярной формации – то есть осознанное научение контролировать стрессор в прямом смысле отключало парализующую беспомощность.
Селигман акцентирует внимание на необходимости разработки моделей проактивного поведения: беспомощности, пишет он, никого учить не надо (она у нас есть по умолчанию),
