Кода
К этому заключительному разделу мы шли долгим и извилистым путем, разбирая психологические и физиологические хитросплетения любви и измены, а также их функциональные последствия. В строго биологическом смысле любовные отношения существуют для того, чтобы облегчать задачи размножения, чтобы позволять отдельным людям как можно лучше заботиться о будущем генофонде своего вида. Но ради этого биологии приходится пробиваться сквозь сложные, многослойные процессы, протекающие на физиологическом и психологическом уровнях. Получающаяся в результате яркая и неповторимая картина и есть наша личная жизнь. Некоторые возмущаются, дескать, наука разрушает волшебство и поэзию наших чувств и переживаний, но это говорят только те, кто ничего не смыслит даже в собственной психологии. Понимание механизма, который стоит за нашими чувствами, не меняет – и не способно изменить – сами эти чувства, хотя бы потому, что мы ощущаем их как эмоции, а не как «включение» отдельных участков мозга. Мы все равно будем влюбляться, даже зная, какие именно мозговые зоны при этом активизируются. И по-прежнему будем ощущать боль, когда нас отталкивают или отвергают, даже отдавая себе отчет в том, как именно генерируется это ощущение. А поэты будут по-прежнему нас вдохновлять, пробуждая воспоминания и эмоции своим виртуозным и недоступным нам искусством словесной игры.
Некоторые затронутые нами факты наверняка показались вам знакомыми из повседневной жизни, хотя вы, возможно, не всегда понимали, что за ними скрывается; другие стали неожиданностью. А кое-что могло встревожить, а то и поколебать чьи-то личные убеждения. К сожалению, наука не гарантирует, что новые данные обязательно совпадут с нашими устоявшимися представлениями. Но ведь наша задача – узнать что-то новое о мире, в котором живем, и знание это следует принимать без пристрастия, но с благодарностью.
Я надеюсь, мне удалось познакомить читателя с потрясающими научными достижениями последнего десятилетия. Большинство совершенных открытий никак не связано между собой, и моей задачей стало соединить их в единую картину. Что само по себе оказалось не так просто, ведь мы еще многого не знаем о связи физиологии с психологией, а психологии с поведением. Тем не менее хочется думать, мне все-таки удалось передать главную мысль – что за магией наших непосредственных чувств и ощущений таятся сложнейшие, поразительнейшие химические метаморфозы. Так что известное выражение «химия любви» совершенно справедливо, причем во всех смыслах.
Этой книгой я во многом обязан нашим выпускникам, диссертантам и моим коллегам, которые работали вместе со мной долгие годы и на чьи труды я в существенной степени опирался. Без вас ничего не получилось бы. Спасибо вам всем!
Все эпиграфы взяты из стихотворений Роберта Бернса (1756–1796), чья нежная привязанность к жене, Джин Армор, по-видимому, никогда не препятствовала его романтической склонности влюбляться в каждую встречную.
Робин Данбар – известный британский антрополог и эволюционный психолог, специалист по поведению приматов.
Профессор Оксфордского университета. Автор ряда завоевавших широкую популярность книг, в том числе – «Лабиринт случайных связей. Рассказ о том, как мы общаемся, а главное – зачем», изданной в России. Всемирно известным его сделало «число Данбара» – выведенное им предельное количество устойчивых социальных связей, которое может поддерживать человек.
Перевод С. Я. Маршака.
Перевод А. И. Оношкович-Яцыны.
Перевод Дмитрия Седых.
Перевод Елены Головиной.
С. Крамер. История начинается в Шумере. Процитированный стихотворный отрывок приведен в переводе Ф. Л. Мендельсона.
Единственными исключениями, разумеется, являются однопроходные – отряд довольно примитивных яйцекладущих млекопитающих, к которым относятся утконос и ехидна.
Перевод С. Я. Маршака.
Для тех, кто не знает: LOL – это акроним, расшифровывающийся как Laugh Out Loud («Громко смеюсь»), широко принятый сейчас в СМС и на чат-форумах. Старшее поколение, больше привыкшее писать обычные письма, возможно, полагает, что за этим сокращением скрывается фраза Lots of Love («Море любви»).
Кроме всего прочего, при этом берется довольно толстая игла (чтобы она не сломалась о хрящ) и вводится в путь, ведущий прямиком в мозг. Таким образом, ничего не стоит занести в мозг инфекцию – поэтому подобный риск без достаточных оснований неприемлем, даже в интересах науки.
Перевод С. Я. Маршака.
Перевод С. Я. Маршака.
Здесь имеются в виду небольшие традиционные общества. Не стоит путать их с викторианским обществом, где преимущества современной медицины привели к резкому снижению уровня младенческой смертности, благодаря чему в иных семьях насчитывалось и по десять, и по двенадцать детей. Не стоит их смешивать и с современными обществами, которые пережили смену демографической модели и снизили средний размер семьи до двух человек.
Перевод С. Я. Маршака.
Разумеется, обезьяны могут растолстеть в неволе, но только если их кормить чрезмерно жирной пищей и не позволять много двигаться.
Перевод С. Я. Маршака.
Строго говоря, речь идет о 50 %-ной вероятности унаследовать тот или иной ген, справедливой для каждого из генов. Это примерно то же самое, но с точки зрения генетики чисто технически так происходит не всегда, и многое зависит от технологии расчета. Для простоты мы все же будем считать, что у родных братьев и сестер генетический набор совпадает наполовину.
Исторический роман 1859 года Чарльза Диккенса об эпохе Французской революции. – Прим. пер.
Перевод С. Я. Маршака.
Такой обычай распространялся только на высшие сословия: в случае измены женщины мужу его род оказывался опозорен и нес немалые денежные убытки. А вот в крестьянских хозяйствах вклад женщин был столь важен, что крестьяне просто не могли себе позволить поступать по примеру знати и калечить им ноги.
Перевод С. Я. Маршака.
Пер. А. и О. Дьячковых.
Перевод С. Сухарева.
Перевод Е. Чевкиной.
Около 7 % всех ныне живущих мужчин в пределах бывшей империи Чингисхана имеют Y-хромосомы, унаследованные непосредственно от него самого и его братьев. Это соответствует приблизительно 0,5 % всех мужчин, ныне живущих во всем мире. Печально известна его обычная стратегия после разграбления очередного города: мужчин убивали, а женщин насиловали, причем независимо от того, оказывали горожане сопротивление или нет.
Переход к системе майоратного права в Северной и Центральной Европе начался на несколько веков раньше, чем в Португалии, – главным образом потому, что весь Иберийский полуостров вплоть до начала 1400-х годов находился под мусульманским владычеством.
