что предпринять. Так и стоял с телефоном в руках, глядя невидящими глазами в стену…
И тут смартфон внезапно завибрировал. Витя быстро посмотрел на экран – вдруг Вера?! Но звонила Лиля.
Только её сейчас и не хватало! И она ведь знала, что нельзя ему звонить, когда он дома, с женой!
Но жены-то у него теперь и не было. И раз Лиля звонила вопреки обозначенному им правилу – значит, что-то срочное, серьёзное. Так что не взять трубку он не смог.
- Они не отдают мне ребёнка! Не отдают Ефимку! – провыла она в трубку. – Приезжай в участок срочно!
***
Лиля обнаружилась в кабинете местного участкового. Тот самый Кармов, чтоб его, Евгений Алексеевич.
Когда Виктор вошёл в кабинет, старший сержант внимательно оглядел его – так, словно хотел все внутренности просканировать. Коротко предложил:
- Присядьте.
Витя так и сделал. Лиля, вся зарёванная, подняла на него глаза…
Как ей, оказывается, были не к лицу слезы.
- Так в чем дело? – поинтересовался Виктор, не в силах просто сидеть и выжидать.
Нервы у него уже были ни к черту.
- А дело в том, что у вашей… матери ребёнка вашего, нет даже на него документов. И что мы будем с этим делать?
Глава 10
Глава 10
!!!РАНЕЕ!!!
Два последних дня слились для меня в один бесконечный кошмар.
Я все время куда-то бежала, что-то делала, решала, о чем-то думала. Это выматывало, забирало силы физические и моральные, но мне казалось – если остановлюсь, то просто погибну.
И я бежала дальше. Так, словно от этого зависела моя жизнь.
Жизнь, которая теперь лежала в руинах. А я боялась на них оглянуться, боялась всмотреться в эти обломки…
Почему всегда так сложно принять конец чего-либо – отношений, брака, карьеры?.. Может быть потому, что страшно даже подумать, что все было зря? Что отдала столько времени, сил, здоровья на то, что всего этого и не стоило?..
Иногда мне хотелось проснуться. Закрыть глаза, а открыв их вновь – понять, что все на своих местах. Все как раньше…
И не было никакой незнакомой женщины с её откровениями у меня на пороге, не было этого брошенного младенца, не было найденного мной обручального кольца и чёртовых кастрюль…
Но все это было. Какой смысл врать себе самой? В конце концов, чем раньше вскроешь нарыв – тем скорее он заживёт.
Хотя порой я спрашивала себя – не погорячилась ли? Не сделала ли ошибку, рубя с плеча?
Но не могла найти ни единого нормального объяснения тому, что происходило в последнее время. Ничего, что могло бы придать иной окрас сложившейся передо мной картине.
Было обидно. Так обидно вдруг понять, что тебя просто использовали. Что пока ты любила и отдавала, тобой пренебрегали…
Я понимала теперь, что слишком многое позволила мужу. Слишком сильно растворилась в семье. Слишком безоговорочно доверилась.
Но если не доверять тому, с кем прожил десять лет, то кому же тогда?..
Но противнее всего было другое. То, что у него не хватило совести мне признаться и честно уйти к своей новой любви, в новую жизнь. Он знал, чего ради держался за этот брак, а вот я – не знала, что он рядом уже совсем не потому, что любит меня и ценит.
По большому счету, он и свою любовницу, очевидно, не любил. Настолько, чтобы уйти к ней вопреки всему. Он любил лишь себя.
Я старалась обо всем этом не думать, но порой отравляющие мысли все равно пробивались сквозь бронь, которой я все сильнее обрастала с каждым часом. Даже начинало казаться, что я постепенно превращаюсь в робота, который делает только то, что должно, не позволяя себе лишних эмоций…
Но лучше так, чем боль и бесконечная жалость к себе.
А ведь была ещё Даша. Вот о ком я должна была думать в первую очередь.
Мне ужасно не хотелось, чтобы вся эта грязь коснулась её. Я безумно не хотела, чтобы в свои девять лет она уже разочаровалась в отце и, возможно – в людях в целом. Но я знала свою дочь. Понимала, что она слишком умная, чтобы что-то от неё скрывать или приукрашивать. Да и зачем? Правда ведь все равно выйдет наружу.
В тот вечер, когда я разобралась с подкидышем и забрала Дашу у мамы, я понимала, что должна ей все рассказать. Чего я не понимала – так это того, как сделать это так, чтобы ранить дочь как можно меньше?
И осознала в итоге лишь одно – какие слова ни выбери, а легче не будет, потому что даже самая мягкая формулировка не изменит сути.
А суть была в том, что её отец нас предал.
- Ну, мам? – нетерпеливо произнесла дочь, едва мы переступили порог квартиры. – Что за срочные дела у тебя были?
Я невольно улыбнулась. Даша плохо умела ждать, всегда хотела все здесь и сейчас.
Но, может, так было проще – покончить с трудным разговором сразу же. Я сделала глубокий вдох. Старалась, чтобы голос звучал спокойно и ровно, когда заговорила…
- Приходила незнакомая женщина. Бросила передо мной младенца и сказала, что он от нашего папы.
Я ждала от дочери, что она задаст вполне логичный в этой ситуации вопрос – «и что, ты так просто ей поверила?», и приготовилась было все объяснять, но Даша меня сильно удивила.
Нахмурившись, она внезапно выдала:
- Я так и знала!
На несколько секунд я потеряла дар речи. Как это было понимать?..
- Знала? – переспросила осторожно. – Что ты знала, Даш?..
***
Некоторое время назад
