что боитесь ехать в школу?
Кто бы что не говорил, невозможно не обращать внимания на детскую жестокость. На подростковую травлю. На насмешки, злые шутки и на их последствия.
В своих фантазиях я всегда была смелее, умнее, красивее. В фантазиях я знала, что ответить на хамские подколы. Я имела смелость быть не тенью самой себя, а настоящей Авророй. Но все это было в фантазиях до сегодняшнего дня.
«Уродина».
Не всем дано быть смелыми от природы. Кому-то приходится тренировать в себе смелость, сражаться со страхами и, не смотря на проигрыши, пытаться еще и еще.
Слышу, как за окном хлопает дверь автомобиля. Значит, он сейчас уедет. Можно спускаться.
Последний раз бросаю взгляд на взволнованную девушку в зеркале, подмигиваю ей и легко улыбаюсь.
— Все хорошо. Никто тебя больше не тронет.
Хватаю с заправленной кровати аккуратный красный рюкзак и выхожу из своего безопасного уютного мира.
С сегодняшнего дня я сама буду защитником для себя, раз тот, кто был рыцарем, решил стать палачом.
Глава 2. Король «Альмы»
Аврора
В салоне маминой Panamera пахнет духами с легким шлейфом тюльпанов.
Смотрю в окно, на сонный зимний Питер, когда мы выезжаем из коттеджного поселка на расчищенную от снега трассу. В утренних сумерках мелькают деревья в пушистых белых шапках из снега, высокие столбы фонарей и проносящиеся мимо машины.
— Ты же знаешь, что еще не поздно сменить школу? — Боковым зрением замечаю: мама бросает на меня взгляд из под ресниц. Ее пальцы с безупречным нюдовым маникюром сжимают руль чуть сильнее.
Моя мамочка — самая красивая, заботливая и лучшая женщина в мире. Наверное, я из тех детей, которым повезло иметь такую маму.
— Если скажешь прямо сейчас, мы с папой сможем тебя перевести. В конце четверти поменять решение не получится.
Папа готов носить ее на руках. Иногда он зовет ее самой требовательной музой времен и народов, и это очень точно описывает Василису Бестужеву. У нее невозможно упрямый характер, особенно, когда речь идет о семейном отельном бизнесе и папиных картинах.
У нее светлые волосы, аккуратно уложенные в волну, достающую до плеч. Чистые зеленые глаза с небольшой сеткой морщинок в уголках. А еще у нее изящные изгибы фигуры, которые не передались мне ни на сантиметр. Я похожа на нее, но худее и выше.
— Милая, решение за тобой.
Я больше не хочу убегать. Один раз сбежала — это было фатальной ошибкой и уроком на всю жизнь.
— Полгода осталось доучиться, мам. А это одна из лучших школ страны. Все хорошо.
Да и давайте признаем, что быть новым человеком в выпускном классе — то еще «удовольствие». В своей школе я знаю учителей и их замашки. Знаю, у кого я на хорошем счету, а у кого нельзя расслабляться.
— Атанасия и Кирилл провели с ним ряд бесед. Летом Фил приходил в себя в кадетском лагере.
Да, я помню, как именно он мне сообщил об этом. И последствия нашего общения — фантомная боль в локте. Из-за меня его лишили лета.
Плевать. Мне должно быть плевать. Нет, не так. Я должна быть рада его наказанию.
— Мам, мне не интересно, как он провел лето.
Мама останавливается на светофоре и поворачивается ко мне. Ее зеленые глаза становятся серьезными, и я вижу, как она старается изо всех сил, чтобы не свернуть обратно домой. Она не хочет, чтобы я возвращалась в «Альму».
— Милая, пообещай, пожалуйста: если Филипп что-то сделает, ты больше не будешь молчать.
Обещай не молчать, Аврора.
«Стукачка», — все тот же ядовитый шепот в голове заставляет тряхнуть волосами.
— Думаю, такой красотке он больше ничего не сделает, — хитро улыбаюсь маме, намекая на то, что именно она позволила мне накрасить губы полупрозрачным красным тинтом и разрешила осветлить волосы.
Я не чувствую себя «красоткой» по-настоящему, но есть кое-что, что я поняла этим летом.
Я не стала эталонно красивой. Но я и не была некрасивой.
Я — не уродец. Никто из носящих очки, брекеты, слуховые аппараты или другие штуки по медицинским показаниям не может называться уродом. Мы не виноваты в собственных дефектах.
— Аврора… — она пытается сохранить строгость, но уголки губ дрожат в ответной улыбке, — просто постарайся не…
— Знаю-знаю, в ваших с папой глазах я всегда красотка, — отшучиваюсь, не дав маме закончить. Сегодня не день для серьезных и грустных тем, правда.
Я тут вообще-то во всю играю роль героини фанфиков, изменившейся за лето.
В руках вибрирует телефон. Невольно улыбаюсь, глядя на милого парня-шатена на селфи.
Матвей: Радуйся, школота. В универе у тебя сейчас была бы сессия. С возвращением в ад))) Задай им жару.
— Это снова Матвей?
— Ма-а-ам, это просто Матвей. — Делаю ударение на слове «просто».
Матвей такой же ботаник, как и я. Был, точнее. Он занимался и занимается вокалом, выступает на конкурсах и на первом курсе универа даже обрел друзей. Это дает мне надежду на то, что и в моем случае не все потеряно.
— Я ничего не сказала, — теперь мама открыто улыбается, но не развивает тему. Матвея она знает уже лет пять.
До гимназии мы добираемся на удивление быстро, или это мне так кажется. Я была бы рада ехать ещё час.
Мама останавливается на парковке перед старым, отреставрированным зданием в духе дореволюционного Санкт-Петербурга. Трехэтажный бежевый дворец с высокими белоснежными колоннами и гербом в виде головы льва прекрасно вписывается в картину заснеженной северной столицы.
Пафосно, претенциозно. Попасть сюда могут либо очень одаренные дети города, либо очень обеспеченные.
Рядом с нами ряд блестящих иномарок, из которых выходят ученики.
Родители стараются пристроить сюда детей не только ради высококлассного обучения, собственного бассейна, обсерватории, библиотеки и спортивных секций, сколько ради социальных связей, полезных во взрослой жизни.
Малыши спешат в школу: бегут, выдыхая пар на морозе. Мои ровесники вольготно прогуливаются вдоль кованного черного ограждения, украшенного маленькими золотыми розами из металла.
Все будет хорошо.
Целую маму на прощание, еще раз пообещав, что больше не буду молчать.
Морозный воздух обжигает легкие, но ком появляется в горле не от январского холода. Высокая фигура капитана гимназисткой баскетбольной команды скрывается за парадными дверями школы.
* * *
Здесь ничего не изменилось.
Тетя Марина все в той же темно-синей форме сотрудника «Альмы» дежурит в гардеробной и провожает малышей острым взглядом. У шкафчиков толпятся компании друзей. Родные стены коридоров увешаны портретами ученых.
Я скучала по гимназии. По высоким потолкам, по лакированным чуть скрипучим полам, по духу старины и
