тебе, справишься? — спросил я его под звуки стонущего струга и синхронных взмахов вёсел.
Наша посудина бодро укрощала течение реки, ветерок бил в лицо, а мимо в противоположную сторону проплывали случайные судëнышки. Пассажиры с них удивлëнно чесали затылки и громко переговаривались, указывая на камнекожих. Иногда приветственно махали нам, одобрительно поднимали большие пальцы вверх.
— То, что ты затеял, Владимир, это ого-го, — развёл руками Ейчиков. — А сейчас, тьфу — капля в море. Справлюсь, но потом без гильдии никак.
— Отлично, тогда, если не найдёшь никого из покупателей — спихни имперцам оптом.
— Ага, обойдутся! — Дмитрий эмоционально дёрнул рукой, сжатой в кулак. — Меньше 15 целковых за килограмм хрен кому отдам, сам сожру эту клубнику.
— Ты мне ещё нужен живым, — хохотнул я, похлопав бородатого скрягу по спине.
Такой настрой мне нравился. Я распределял сжирающие время обязанности среди своих приближённых, чтобы самому только регулировать процессы или наблюдать за ними со стороны.
Одно дело иметь острый ум, другое — многолетний опыт и упрямство. Ейчиков обладал смекалкой и жёсткой торговой хваткой, своё не упустит. Там, где я спасую и уступлю, чтобы уже заключить сделку и перейти к другим обязанностям, этот бульдог будет биться до последнего, за каждый рублик.
Всяк сверчок знай свой шесток.
На пристани нас дожидался Монклер Вильфор собственной персоной. Французский шпион с дотошностью изображал заинтересованного в торговле дельца, якобы волновавшегося за качество и сохранность товара.
— Месье Черноярский! — он экспрессивно распахнул руки, будто встретил закадычного друга. — Рад вас видеть, молодой человек.
Я немного подыграл ему, и вскоре мы уже стояли вчетвером поодаль, наблюдая, как вереница глипт и моих охранников снуёт туда-сюда по сходням, выгружая товар на широкие деревянные платформы на колёсиках. Как только они заполнялись, тяглы отвозили груз в хранилища.
Оба вида магзверей вначале настороженно к друг другу присматривались, но вскоре быкоподобные существа потеряли интерес к камнекожим, и на их глаза снова опустилась безразличная пелена. Погонщики до этого момента знатно понервничали.
— Какой большой у вас излишек, планируете искать других скупщиков? Могу подсобить с контактами.
— Было бы кстати, — ответил я. — Дмитрий Генрихович, распорядитесь добавить к партии господина Вильфора ещё одну тонну в знак нашего будущего плодотворного сотрудничества.
— Тогда позвольте мне угостить вас обедом, — предложил француз, когда мы подписали все бумаги и получили причитающиеся 150 000 рублей.
«На три перчатки-линзы хватит», — хмыкнул я.
— Охотно принимаю ваше предложение, Монклер. Ведите, я за вами.
— Я пока разберусь с уплатой пошлин, мой барон, — с поклоном отошёл назад Ейчиков.
На людях он вёл себя подобающе, к тому же ему не терпелось самому отыскать покупателей. Биржа — это новый уровень, новые знакомства. Здесь надо показывать себя, чтобы остальные видели. Купец даже принарядился к такому случаю в свой лучший костюм.
С нами отправился только Нобу. В ресторане я оплатил для него сбоку столик, чтобы не смущать Монклера, и в то же время дать японцу шанс вовремя прийти на помощь. В вопросах безопасности я ему безгранично доверял.
— Знаете, Владимир, я люблю скромность, но вам не пристало ей стыдливо прикрываться. В нашем деле важен шум — громко заявить о себе. На одном только имени ведуна можно зарабатывать огромные деньги, я не говорю об услугах…
— Занятно, а я думал, в вашем деле нет желанней места, чем уютная тень.
— Иногда проще прятаться у всех на виду, — пожал плечами Монклер.
После этой короткой пикировки и прощупываний мы сделали заказ.
— Полагаю, ни клубника, ни прочая продукция вас больше не заинтересует? — спросил я, когда официант ушёл.
— Почему же? Мой век недолог, надо успеть сколотить состояние, чтобы вовремя выйти из игры, а вы та палочка-выручалочка, что попадается только раз в жизни.
— Как-то не привык я быть чьим-то инструментом.
— Всех нас для чего-то используют. Меня моё правительство, вас — ваше. У вас есть семья?
— Пока нет, но скоро появится.
— Вот. Если даже для любимых женщин мы инструменты, то о чём речь?
— Вы ещё ничего не сделали, а я как будто измарался.
— Ха-ха-ха, оставим патетику. Подозреваю, у вас есть конкретные предложения?
Я без лишних слов протянул ему записку с подсчётами, когда и что смогу ему поставить. Монклер понимал, что я его давно раскусил, а он за эти двадцать дней успел всё обо мне разнюхать. Секретное бюро умело собирать информацию.
— Что ж, это хорошее предложение, но такую сумму не сразу смогу собрать.
— У вас будет на это два месяца, — успокоил я его.
Сумма, действительно, немалая — 4.7 млн рублей. В этот раз я предлагал ему купить пшеницу, лён и пеньку, их стоимость значительно уступала клубнике, но зато всегда есть спрос и перевозить легче.
С учётом ускоренного в пять раз созревания и ограниченных возможностей моего населения я задействую только 19% своей территории под посев, это 12 000 га. Продукция подсчитана уже с надбавкой в 10% за внесезонье — в хранилищах за рубежом ещё оставались запасы, но преимущественно для собственного потребления. А тут свежий завоз хлынет.
Как с клубникой наценка не прокатит, но даже так я в карман казны положу полмиллиона с одного цикла посева, а фермеры получат крепкую цену за свой товар.
Загвоздка заключалась в другом. Как ни грустно это признавать — все пять циклов сбора урожая провернуть в этом году не выйдет. Быстрота была как преимуществом, так и нашим врагом — 32 дня на созревание (а то и меньше), далее 10 дней на сбор и только вслушайтесь — транспортировка до Таленбурга «отъест» 20 суток! Это с учётом, что всё работать должно как часы и не меньше полутысячи телег под такое дело.
Попахивало вызовом.
Если справимся, то со скрипом запустим первый оборот колеса нашей денежной машины под названием «сельское хозяйство». Потребуются усилия от каждого подданного: от мала до велика. 61 деревня, 250 хуторов — на всех сейчас выдано 650 глипт в общей сложности. Камнекожие помощники возьмут тяжёлую часть работы на себя. Иней сегодня уже полетел по всем этим адресам с охапкой писем для старост…
Но всë это максимализм и чрезмерная наивная вера в людей. Что, если не надрывать пупок?
Вышеописанный план подходил для торопыг, для тех, кто не подумав бросается на дармовой здоровенный кусок мяса и не может его проглотить, добыча застревает
