люди добрые, — смягчился он, когда смекнул, что перед ним аристократ.
Здесь были владения рода Остроградских, но народ везде старался не ссориться со знатными, ибо в таких делах обидчик мог договориться с хозяином, и тогда твоя дерзость даст кровавые всходы.
Пройдя аккуратный двор, где чувствовалась рука рачительного хозяина, я зашёл в дом и увидел её. Марина сидела ко мне спиной, испуганно оглянулась и вернулась в старое положение, как будто пыталась спрятаться, съëжится.
— Мы поговорим, отец, дай нам минутку, — попросил я старосту, тот кивнул и забрал жену под локоть.
Дверь захлопнулась, остались только звуки мерно тикающих настенных часов.
— Здравствуй, родная, что случилось?
Я положил ей сзади руки на плечи и ощутил, как она вцепилась мокрой ладонью в мою, другой нервно теребила штанину. Она громко шмыгнула носом.
— Я так не могу.
— Что не можешь?
— Врать тебе, — она собралась с духом и вытерлась поданным ей платком.
Я присел сбоку, и какое-то время мы помолчали. Не знаю, что на неё нашло? В последние дни с плачущими женщинами явно перебор.
— Где-то месяц назад я случайно подслушала разговор твоей мачехи и кузины, — начала она. — То, что я там услышала, тебе не понравится.
Я погладил её по щеке и ответил.
— Расскажи, а там посмотрим.
— Они обсуждали тебя и твою мать.
— Ну не тяни, — попросил я её, начиная тяготиться этой трагичностью в поведении и взглядах Троекурской.
Девушка облизнула губы и выдала как есть.
— Агриппина Геннадьевна утверждала, что именно ты убил свою мать случайным всплеском силы ведуна.
— И? — спросил я после короткой паузы. — Что дальше?
— Всё. Это всё, я подумала, что тебе будет больно это узнать и что ты… Что я не имею права…
— Постой, так ты убежала из-за этого?
— Я не хотела… Тебе разве всё равно? — удивилась она моей реакции.
Я вздохнул и побарабанил пальцами по столу.
— Нет, мне не всё равно, как умерла мама. Я думал, что её убили, но твои слова окончательно отметают эту версию.
— То есть как? — непонимающе спросила она.
— Марин, она носитель ведунской крови и явно что-то умела, раз смогла охмурить моего отца и попасть к барону в родовое гнездо. Я думаю, он воспользовался ей, хотел бросить, но просчитался. Тогда было опасное время для беременной одиночки — повсюду рыскали магзвери и некроманты. У неё не оставалось другого выбора.
— Как это соотносится с моими словами?
— Напрямую. У ведунов повышенная защита от ментальных атак — даже при всём желании, будучи ребёнком, я никак не мог ей навредить. Её убило нечто другое, — я задумчиво потёр подбородок, кое-что вспоминая.
— Я… Я не знала про защиту, но зачем тогда твоей мачехе врать?
— Она не врала, она искренне уверена в своих словах. Со стороны случившееся, скорее всего, так и выглядело.
— У тебя есть предположения, что там действительно произошло? — Марина пересела мне на колени.
— У меня нет, но знаю, у кого они есть.
— Боже, я такая дура, прости, прости… Столько себе накрутила и напридумывала… — она выдохнула и вцепилась в меня, как маленькая девочка.
Я погладил её по спине и встал, неся на руках. Выйдя из дома старосты, кивнул Склодскому, что всё в порядке, и под пересуды местных донёс Марину до виверны.
— Летим домой.
* * *
Наутро Троекурская снова порхала, даже усердней, чем раньше. Меня больше тронуло, что кто-то беспокоится о том, что я почувствую или что мне может быть плохо — странное никогда не знакомое тёплое ощущение заботы. Это воодушевляло и дарило сил.
«Приятно, но баронские обязанности сами себя не исполнят».
Пока Марина суетилась с приготовлениями к свадьбе, я на две недели пропал с головой в жизни Таленбурга. Новые лица, заработавший кадетский корпус, скот частично пригнали, контроль за работой подземного храма, отправка зерна, удобрений и помощи в деревни феода, редкие визиты в Ростов для лечения императорских виверн, кислая рожа ротмистра Олзоса при каждой нашей случайной встрече, тренировка ведунских навыков и личные занятия с Нобу, чтобы не потерять хватку — всё это и многое другое доставляло мне радость, а ночью её добавляла любимая женщина.
Для открытия врат в «Красный-34» всё было готово. Оранжевым мирам дали чутка продохнуть от нашей наглости. Я созвал сильнейших гридней: первый и второй отряд в полном составе, девяносто разведчиков, две сотни виверн, шесть сотен боевых глипт и даже мелкий Иней в роли летающей аптечки — считай армия!
Гио с Александром разместили врата в сторонней пещере. В случае чего выходы из неё обвалит дежуривший Никита Рогач или кто-то из людей-помощников.
— Наконец-то нормальная драка, — хрустя шеей, выпалил Маркел.
Рядом с ним ожидало десять оруженосцев, готовых защитить или подать боезапас для пятнадцатирукого командира.
— Открывай врата, — приказал я Чечевичкину и храмовник осторожно положил на плиту последний хронолитовый символ, запуская обряд.
Перед нами разъехался в стороны высокий серебристый прямоугольник портала. Призывно мерцая, он стабилизировался, и Александр подтвердил готовность.
— Вперёд!
Глава 9
Ценная находка
2 недели назад, Таленбург, подземный храм.
Оставшись в одиночестве, Пелагея попыталась снять артефакторый ошейник. Делала она это не от большого ума, а потому что не привыкла сидеть сложа руки, хотя отлично понимала: разработанная её коллегами конструкция предусматривала тысячу способов, как не допустить повреждения механизма или целостности смертоубийственного ремешка. При малейшей угрозе сигнал сразу же поступит владельцу контролера.
— Вот же скотина! — она со злостью пнула лежавший на полу ларь, из глаз пошли слёзы от боли и обиды.
«Как так?»
Услышанная история от заносчивого смазливого слуги барона выбила её из колеи. С одной стороны, она сразу прониклась к рассказчику презрением и ненавистью, но с другой — его дрянные уста излагали правду от и до. Это вызывало двоякое желание придушить и узнать побольше, что там было дальше.
Она ничего не помнила из последних трёх лет, будто ножницами вырезали отрывок из жизни и склеили заново. Сначала Пелагея подумала, что её выкрали, а ведун подкорректировал память. Дескать, таким образом хочет заставить поверить в свои сказочки. Натравить на императора, чтобы она двигалась на чувстве мести к обидчикам.
«Примитив».
Но с другой стороны, зачем Черноярскому с такой мощной силой вообще возиться с ней? Почему бы
