всё тело и голова монстра разлетятся на кусочки…
Вот оно как бывает, когда просто хочешь искренне помочь кому-то, а потом его приходится убивать, чтобы он не мучился душевными терзаниями, эх…
Быстренько обшарив карманы старика, я нашел в них связку ключей, и не спеша стал открывать клетку за клеткой, сначала освободив детей, потом молодых ребят, женщин и мужиков. И только потом до меня дошло…
- Блять! – выдохнул я, и оставив освобождённых обессиленных пленников в подвале, бросился наверх. Совсем, дебил, забыл, что после смерти хозяина, с раба падает ошейник, и он становится свободным! А если это так, то… Блин, если чёртов варвар нападёт на моих девчонок, Зорька его тут же прикончит, а мне был нужен такой раб! Зачем? Чтобы защищал моих рабынь, хех!
Поднявшись по лестнице, перепрыгивая через де ступеньки, я вылетел из подвала, и первым делом бросился на кухню, каким-то шестым чувством ощущая, что мои рабы там. Ведь сейчас время завтрака, и они наверняка спустились вниз, чтобы позавтракать, думая, что он уже готов…
Когда я вбежал на кухню, с ноги открыв дверь, то увидел первым делом Рубина, лежащего у стены, по голове которого стекала струйка крови, перевернутый стол с разбитой глиняной посудой на полу и едой, и варвара, который держал за волосы Боню, опустив её на колени, и пристраивался к ней сзади, скинув с себя набедренную повязку, а у неё порвав серое платье. Остальные рабыни сидели в уголке, всхлипывая и дрожа.
- Рабы должны знать своё место, - злобно прошипел я, когда Грогник отбросив Боню в сторону, повернулся ко мне, ударив себя несколько раз в грудь. Ебаный Кинг-Конг, сука! Да уж, по росту с ним мог сравниться лишь пупсик Аналь, ведь куда моим 175 сантиметрам роста, до его почти 230, а может даже и выше…
- Ты станешь рабом Грогника! – прокричал варвар, и бросился на меня, тряся своим огромным хером. И честно… я не ожидал, что с его размерами можно быть таким ловким, ведь не успел ничего сделать, как получил мощный удар в живот, да такой, что вылетел с кухни, сломав нахрен дверь своей тушей!
- Звиздец… - пробормотал я, пытаясь подняться с пола, но не успел этого сделать, как варвар подлетел ко мне, и схватив за шею, приподнял над полом, злобно усмехаясь самой тупой ухмылочкой, которую я когда-либо видел.
- Раб должен подчиняться! – громко произнес он, и тут же вшатал мне ещё раз по груди, явно не сильно, ведь если бы он сделал это со всей силы, мои ребра бы разлетелись на кусочки.
Отбросив меня, задыхающегося в сторону, варвар поднял с пола ошейник, который до этого был на его шее, и подойдя ко мне, схватил меня за волосы, и уже хотел было сделать меня своим рабом, но я был не честных правил, и потому из последних сил пнул его по яйцам. Бедный варвар заскрипев, схватился за свои шарики, а я, призвав биту, долбанул ей по его башке.
- Оки-доки, мазафака! – хмыкнул я, потирая грудь. Убрав духовное оружие, я поднял ошейник, не забыв пнуть варвара по животу, мстя за себя, бедного, и поглядел на девушек. – Вы в порядке? Ничего не успел сделать?
- В-вроде нет, - ответила Боня, поправляя рваное платье, обиженно вздыхая. – С-спасибо, хозяин…
- Да все нормуль! И вообще, это моя вина, чего уж там… Ладно, вы пока проверьте, жив ли Рубин, а я займусь своим новым рабом, ки-ки-ки!
Именно что займусь, потому что блядский ошейник никак не хотел застёгиваться на его мускулистой шее, но когда мне удалось это сделать, я довольно крякнул, и бросив взгляд на девчонок, которые приводили в порядок Рубина, явно живого, громко свистнул, вызывая Зорьку. Когда она спустилась к нам, словно ангел, с третьего этажа, где явно дрыхла, я приказал ей оттащить бессознательного варвара в какую-нибудь комнату, и сам отправился рыскать по башне, в поисках одежды.
Найдя довольно много как мужской, так и женской одежды, я спустился в подвал, где сидели пленники, безуспешно пытаясь открыть тяжеленую дверь, едва не рыдая, думая что я их там бросил, и подождав пока они все оденутся, вывел их из подвала, словно герой-святоша.
***
Тем же вечером…
- Короче, Рубин, я тебе вот что скажу: ты молодец! – наставив ложку на своего раба. У которого была перевязана голова, произнес я. Мы все сидели в столовке, поместившись в ней все – я, мои рабы, все пленники и Зорька, которая, как ни печально, ужинала доктором Зойдбергом. Утром обе его руки схарчила, а сейчас обгладывала его ногу.
- Благодарю, господин! – склонил голову Рубин.
- Ну а раз так то… - я наклонился к нему поближе, чтобы детишки, которые сидели с нами за столом, поедая тушеные овощи, не слышали то, что я хотел ему сказать: - Короче, сегодня ночью можешь потрахаться с одной из рабынь!
- В-вы серьезно?
- Я че, блять, похож на шутника? – злобно фыркнул я, а потом сам себя хлопнул по лбу. Твою ж… Петросян из меня, конечно, такой себе, но вечная дерзость и саркастичность в голосе, явно не прибавляют мне серьезности. – Да-да, серьезно! Только определись сразу, кого хочешь!
- Лиану! Можно Лиану?
- О ней даже думать не смей, - прошипел я, отчего Рубин испуганно съежился. – Она, знаешь ли, вообще-то королева, настоящая, бла-ародная, среди нас, оборванцев, так что если я захочу продать её кому-то, то это будет какой-нибудь богач…
- Ну, тогда… Биргиту?
- Ага, её можно! Я даже прикажу ей, чтобы она ротиком поработала, ведь ты бы знал, как она это делает! Ух, эти её зубки… Но учти, падла, за то, что я тебе разрешаю такое, тебе придётся стараться изо всех сил не огорчить меня, понял? А то я… хе-хе… подложу тебя под Грогника, усек? Мне кажется, ему пофиг, кого драть… - и вот тут по идее сработала поговорка «Помянь говно – вот и оно!» так как на кухню, потирая свою тупую лысую башку, вошел сраный варвар, и замер в дверях. – Сука, Грогник! Ты какого хера тут голым разгуливаешь?! Не видишь, тут дети, чтоб тебя кошки сожрали и собаки на тебя насрали?! Живо иди наверх, и одень что-нибудь!
- Слушаюсь, хозяин,
