становится понятно, что бывают здесь редко, ухаживают за ним и того реже.
Когда мы останавливаемся у крыльца, Дьяконов отцепляет ботинки от лыж – сперва себя, затем меня. Он забирает у меня палки и берет в охапку наши с ним лыжи.
– Чего вставала, заходи давай, – раздраженно кидает Артур. Я поднимаюсь на крыльцо и останавливаюсь в нерешительности. Дьяконов недовольно рычит: – Дверь откроешь или как?
– А ключ?
Артур, примостив мешающиеся лыжи и палки к стене, нервно бурчит:
– Как в баню к парню ломиться, так ты первая, а как дверь открыть, так сразу сама невинность и беспомощность.
Одним движением он распахивает дверь, издевательски галантно приглашая меня внутрь. Фыркнув, я захожу. В домике всего одна комната, если это пространство можно так назвать. В углу небольшая печь, у стены слева от меня – шкаф. Справа – деревянным стол с четырьмя стульями и тремя табуретками под ним. Прямо передо мной – кресло и голая кровать-полуторка. Свободного места в домике практически нет.
– Что это за место?
Артур, внеся нашу амуницию в домик и плотно закрыв за собой дверь, подходит к печи и садится на корточки, открывая дверцу.
– Домик путника, – отзывается он.
– И что это значит? – я подхожу к нему и вижу рядом с печью поленья, кору, какие-то бумаги и картон, кочергу.
– Если застала непогода, травмировался или заблудился – в общем, попал в нестандартную ситуацию, – в таком домике можно остановиться и дождаться помощи. В шкафу даже должна быть рация, но она нам не понадобится – инструктор передаст всю информацию спасательному отряду, нас скоро найдут.
– Он один такой?
– Нет, их несколько. Кто знает, где попадешь в беду. Так или иначе набредешь на один из домиков.
Я наблюдаю за тем, как Артур пытается развести огонь. Домик защищает от порывов ветра и снега, но не от холода. Здесь можно околеть в ожидании помощи. Хорошо, что об этом позаботились, соорудив печь и оставив дров. Даже есть спички, зажигалки и бутыль розжига, если возникнут проблемы с тем, чтобы разжечь спасительный огонь.
– А домик не попадет под лавину?
Артур морщится. Я узнаю в его лице выражение Романа Александровича. Дьяконов-младший почти что полная копия отца, разве что черты более мягкие.
– Да какая лавина? Даже если бы она сошла, то лучше в это время находиться внутри домика, а не снаружи. Больше шансов выжить. И вообще, это уже не первый срыв занятия под прикрытием лавины, ни разу еще не сошла. Но мы должны следовать инструкции, поэтому всегда спускаемся и «спасаемся от лавины».
– Срыв занятия? Что произошло между тобой и тем парнем, когда ты пошел за ним?
Артур весело ухмыляется:
– Я сразу понял, что он затеял, поэтому вызвался его искать. Он протащил с собой петарды, и мы их взорвали.
Петарды? Так вот что это было? Детский сад какой-то… Впрочем, лучше уж петарды, чем выстрелы.
– Но зачем?
– Это же прикольно. Сорвал пару, навел шороху, освободился пораньше. И спуск с горы так веселее, чем выполнять скучные задания.
– Дебилы, – с протяжным вздохом вырывается у меня.
– Один из дебилов тебя спас так-то.
– Спасибо. Но почему ты кинулся меня спасать?
– Один-один.
– В смысле? – я все еще туго соображаю после пережитого стресса.
– Ты вытащила меня из бани, я выловил тебя до того, как ты врезалась в дерево.
– А, ну да. Получается, мы квиты?
– Ага. Теперь никто никому ничего не должен.
Огонь начинает нерешительно скукоживать бумагу, переползая на кору.
– Голодная? – спрашивает Артур. За обедом я едва притронулась к еде. И сейчас ощущаю зверский голод.
– Да. А здесь что, есть еда для заблудших несчастных путников?
– Посмотри в шкафу.
Я потихоньку поднимаюсь – ноги стали болеть еще сильнее. Открыв дверцу шкафа, нахожу на полках свернутые спальные мешки, пледы и даже подушки. За второй дверцей нахожу желанную провизию – несколько мясных и овощных консервов, каши с мясом, паштет, шпик, галеты, джем и повидло, шоколадные и протеиновые батончики, чай и кофе, пакетики с сахаром, солью и перцем, одноразовые тарелки, стаканчики и приборы, пару консервных ножей, какие-то непонятные крупные белые таблетки и еще что-то металлическое. На нижних полках – бутилированная вода.
Я решаю проверить еще ящик ниже, он оказывается целой аптечкой – бинты, вата, жгуты, йод и зеленка, перекись водорода и хлоргексидин, нашатырный спирт, какие-то лекарства. Здесь и правда есть все необходимое, чтобы дождаться помощи.
– Ну, чем тут можно поживиться? – Артур подходит ко мне и теснит в сторону. – Ого, да мы богаты. Я будто в армию попал – нам такие же суточные пайки выдавали. Хочешь намучу гречку с тушенкой и овощным рагу?
– Давай, – с легкой улыбкой соглашаюсь я. – А получится приготовить на печи?
– Зачем нам печь, когда есть таганок? – парень достает ту непонятную мне металлическую штуку и огромные белые таблетки.
– Что это за таблетки? – с опаской спрашиваю я.
– Сухое горючее. Видишь, тут в блистере сразу спички идут? Сейчас соберем таганок – портативный разогреватель, чтоб тебе было понятнее – и можно разогревать наш царский обед. Или скорее ранний ужин. Полдник, во!
– Ты был в армии? Неожиданно, – говорю я, хотя прекрасно знаю, что он служил.
– Почему?
– Ты раздолбай.
– Не вижу связи. Думаешь, после армии парни становятся оловянными солдатиками? Кого-то армия перевоспитывает, на кого-то влияет лишь отчасти, меня она никак не изменила. Но было интересно.
Артур проворно собирает таганок – достаточно простую в сборке конструкцию, нужно всего лишь четыре язычка побольше отогнуть наверх и четыре язычка поменьше на низ в качестве ножек. В серединку идеально помещается таблетка горючего. Дьяконов поджигает ее, и та моментально воспламеняется, всполохи огня рвутся ввысь сантиметров на пятнадцать или больше, заставляя меня отшатнуться от неожиданности. Парень проворно устанавливает на таганок одну из консервных банок, уже открыв ножом крышку.
– Жаль, нет какой-нибудь посудины, чтобы все туда вывалить и разогреть нормально. А то в банке даже не размешать. Пока все подогреется, снизу уже подгорит.
Я подпираю щеку кулаком:
– А я люблю с поджарочкой. И еще комочки в манке – ммм…
– Извращюга, – ухмыляется Артур, но совсем не грязно и пошло, как раньше. Он облокачивается на спинку стула и
