меня в голове её слова словно эхом пульсировали, отдавая болью. Надя… лестница… скорая.
Подорвался с места, хватая ключи от машины.
За прошедшие сутки я чертовски устал. Думал, встречусь с Надей, поговорим, приедем домой и вместе спать завалимся. А сейчас как током прошибло. Усталость как рукой сняло. На смену ей пришёл страх и злость.
– В какую больницу её повезли, знаешь? – чуть ли не рычал.
Лариса чуть на месте не подпрыгнула. Да только злился я не на неё. Её только благодарить оставалось. Злость кипела и направлена была на самого себя. Всё через жопу вышло. И я виноват, что она ушла. Пострадала, ещё наверняка и в подавленном состоянии до этого была.
– Знаю. В двадцать седьмую. Ту, что в Рогачёвском переулке.
Кивнул своим мыслям и решительно направился к выходу.
– Костя, меня сегодня не будет. И завтра тоже.
Нахер всю работу. Всех денег не заработать. Особенно когда есть другая ценность. Которая сейчас находится в больнице.
Костя понятливо кивнул.
– Можно мне с вами? – донеслось в спину, когда я уже спускался. Лариса семенила следом.
– Поехали, – ответил, не сбавляя шага.
Выйдя на улицу, открыл машину и сел внутрь. Лара шустро забралась, устраиваясь рядом. Выруливал с парковки со свистом колёс и пробуксовкой.
Оставалось надеяться, что мы не встрянем в пробку. Хотя не должны вроде. Час пик будет чуть позже.
Пока ехал, думал о том, чтоб с ней не случилось ничего критичного. Хотя удар головой сам по себе уже не очень обнадёживает. А после её сотрясения в квартире Андрея – тем более.
Да как же так-то? Стоило одну её оставить ненадолго, она опять в больницу загремела. Было чувство: не будь я рядом, она из больничных стен вылазить не будет.
– Как это произошло? – спросил её подругу, пока стояли на светофоре, и нервно барабанил пальцами по кожаной оплётке руля.
Немного помявшись, она ответила:
– Ну, мы как раз на второй этаж поднимались. К ней Вова подошёл, ну, тот, который…, – нормальная речь приобрела нечёткий окрас к концу фразы.
А мне не нужно объяснять, какой это был Вова. Я этому Вове уже не один раз во сне шею свернул.
– Понял. Дальше.
– Он вроде как извиниться хотел. Но Надя обложила его по полной и даже слушать не стала. Он её за руки хватать стал, чтоб не уходила и дослушала. Она вырываться стала. В итоге оступилась и с лестницы слетела. Я так испугалась, думала, она переломается вся. А медики, когда приехали, сказали, что, скорее всего, травма головы, но нужно ещё полное обследование. А Надя к тому времени уже практически без сознания была.
– Убью суку! – не сдержал рвущуюся наружу злость.
Влупил кулаком по сигналу, раздражаясь, что машины впереди плетутся как хер пойми кто. Зелёный уже загорелся!
– Кирилл, она не виновата в той ситуации в баре. Её не вини. Он сам к ней пристал. Причём ничто не предвещало. Она ему вроде как нравилась, но что он подобное выкинуть может, никто и подумать не мог. Тем более Надя, – говорила как-то тихо, но уверенно.
– Я её и не виню! Знаю, что она ни при чём. А вот ваш Вова ещё отхватит за то, что лез куда не надо. И это я уже не только про бар.
Она замолчала. А я не мог унять гнев. Опять эмоции берут верх. Опять контроль к чертям.
– Она переживает очень. Мне ничего не рассказывает. Но видно же. И понятно из-за чего, – после нескольких минут молчания продолжила Лариса: – Сегодня на учёбу приехала белее мела.
Мне её слова как серпом по яйцам.
Лишь бы с ней нормально всё было. С остальным разберёмся. Ни на шаг больше от себя не отпущу. Нужно будет, буду сам как верный пёс на верёвочке за ней по пятам ходить.
К больнице подъехал, когда нервное напряжение уже достигло апогея. Влетел в здание, ища глазами пост медперсонала. Лариса следовала за мной как безмолвная тень.
С первого взгляда мне подруга Нади не особо понравилась. Было в ней что-то, что отторжение вызывало. А на деле оказалось, что не такая она уж и плохая подруга. Иногда первое впечатление обманчиво. Судя по всему, это именно тот случай.
– К вам сегодня поступила Гладышева Надежда. В каком она состоянии и в какой палате находится? – подлетел к стойке регистрации и без лишних реверансов спросил то, что интересовало сильнее всего.
– Мы не разглашаем такую информацию. Вы вообще кем ей приходитесь? – встала в позу девушка средних лет.
– Муж. Вопросы повторить? – вся моя собранность и дипломатичность полетели к чертям.
– Что здесь происходит? – раздался со спины мужской голос.
– Да вот. Молодой человек говорит, что муж Гладышевой. Она недавно поступила по скорой. Требует информации, – проговорила медсестра с недовольными нотками.
Мужчина в белом халате окинул меня придирчивым взглядом.
– Пройдёмте.
Пошёл следом за ним. Меня разъедало от неопределённости и отсутствия информации.
Зайдя в небольшой кабинет, сел в кресло. Мы с Ларисой встали перед ним как вкопанные.
– А вы, девушка, кем больной приходитесь?
– Сестра! – отозвалась Лариса без запинки.
Да, дурной пример заразителен. В итоге в кабинете собрались: врач и парочка пиздаболов.
Но если Ларисина «правда» правдой никогда не станет. То моя – очень даже.
Мужик только хмыкнул. Судя по всему, из нас и пиздаболы так себе. Но решил сделать вид, что поверил. За что ему отдельное спасибо.
– Ничего критичного с вашей Гладышевой. Сотрясение лёгкое, – я только прикрыл глаза, совершая глубокий вдох. – В остальном обошлось. Ушибы, гематомы и ссадины. В рубашке родилась. Сейчас в палату поместили.
– К ней можно? – спросил севшим голосом.
– Можно. Палата двести одиннадцать. Пока можете пообщаться. Она в сознании. Я подойду чуть позже.
– Спасибо.
Поднявшись на второй этаж, направился к нужной палате, высматривая номер на дверях. Нужная нашлась быстро.
– Я пока тут подожду, – сказала Лариса, прежде чем я взялся за ручку.
Кивнув, прошёл внутрь.
Отлегло. Надя лежала на кровати. В сознании. Взгляд, хоть удивлённый и растерянный, но более-менее ясный.
– Привет, – поздоровался, подходя ближе.
– Кирилл! – и на глаза тут же слёзы навернулись. – А ты как тут?
– К тебе приехал. Тебя же ни на минуту одну оставлять нельзя. Так что смирись: ты теперь от меня никуда, – склонившись, аккуратно её обнял.
Прижалась ко мне как котёнок, ищущий тепла. Так, как делала это всегда в моих объятиях.
– Как ты? – спросил, не выпуская её из рук.
– Сносно. Болит всё, особенно голова, но терпимо. Больше испугалась.
– Ничего. Пройдёт скоро. Главное – сама живая. Напугала
