отвести взгляд.
— Сексуально. Слишком, блядь, сексуально.
Она замерла на секунду, потом медленно облизала ложку, будто нарочно, и уголки её губ дрогнули в дерзкой улыбке.
— Вот так?
Я ударил кулаком по столу так, что несколько человек обернулись.
— Хватит. — Я потянулся, сжал её запястье, пальцы у меня дрожали от злости и желания. — Ты играешь с огнём, малышка.
Она не отвела глаз, даже дыхание не сбилось. Только тихо сказала:
— Может, я устала бояться огня.
Я отпустил её запястье, но пальцы ещё долго ныли от того, как сильно я держал. Она облизала губы, будто нарочно, и откинулась назад, продолжая смотреть прямо в меня.
Я понял — если мы останемся тут ещё хоть пять минут, я сорвусь к чёрту на глазах у всей этой публики.
Мы молча доели, расплатились и вышли. Вечер опустился быстро, небо темнело, в воздухе пахло сыростью и грозой.
Ева шла рядом, не отставая, но и не прижимаясь. Слишком упрямая, слишком гордая. Я чувствовал её тепло рядом и злился, потому что хотелось прижать к себе, а не было права. Не здесь. Не сейчас.
Когда мы сели в машину, она повернулась ко мне. Свет фонаря выхватил её лицо из темноты — бледное, но с этой новой жёсткостью, которой раньше не было.
— Ты уверен, что нужно туда ехать?
Я завёл двигатель, глядя только вперёд.
— Да. Если Илья сказал, что это важно — значит, так и есть.
— И что будет дальше? — её голос дрогнул.
Я усмехнулся хрипло, выруливая на дорогу.
— Дальше начнётся охота. И я, чёрт возьми, не собираюсь быть добычей.
Она молчала, глядя в окно. В отражении стекла я видел её профиль и сжатые губы.
Я протянул руку, положил ладонь на её колено. Она дёрнулась, но не убрала.
— Расслабься, малышка. Я рядом.
Машина летела по пустым улицам, и чем ближе было время встречи, тем сильнее внутри меня копилось предчувствие. Восемь вечера. Илья. Секрет, который может перевернуть всю игру.
Мы приехали на старое место — полуразваленный ангар на окраине города. Здесь мы с Ильёй встречались не раз: тихо, без свидетелей, только тьма и запах ржавчины.
Илья уже ждал. Курил, прислонившись к капоту своей тачки, в свете фонаря выглядел хмурым, но расслабленным. Как всегда.
Когда мы подошли ближе, он бросил взгляд на Еву и тут же выплюнул дым, едва не захохотав.
— Да ладно, — протянул он с ухмылкой, — ты что, реально и её взял с собой?
Я сузил глаза, шагнул вперёд.
— Закрой рот, Илья.
Он поднял руки в притворной обороне, ухмылка только шире.
— Спокойно, брат. Я ж ничего… просто удивился. Обычно ты никого так близко не подпускаешь.
Ева напряглась рядом, но не отвела взгляда. Смотрела на него прямо, и это его, похоже, даже чуть смутило.
Илья выпрямился, стряхнул с куртки пепел и вдруг развернулся к Еве. Его ухмылка стала мягче, почти вежливой.
— Приятно познакомиться, — сказал он, протягивая руку. — Я Илья. Верный друг этого бугая. А ты… Ева, как я полагаю?
Она слегка замялась, но всё же протянула ладонь. Его пальцы сомкнулись на её руке — уверенно, но без наглости.
— Да, — коротко ответила она, глядя прямо ему в глаза.
— Ну что ж, — Илья усмехнулся и отпустил её руку. — Должен признать, смелая девчонка. Обычно рядом с Вадимом народ либо молчит, либо дрожит.
Я рыкнул, шагнув ближе:
— Хватит цирка, Илья. Не тяни. Что ты нашёл?
Он посмотрел на меня, потом на неё, и ухмылка исчезла. Взгляд стал серьёзным, тяжёлым.
— Ладно. Тогда слушайте оба.
Илья сунул руки в карманы, посмотрел то на меня, то на Еву и хмыкнул:
— Ваши два дружка ещё большие извращенцы, чем вы думали.
Ева нахмурилась, приподняв брови:
— В смысле?
— В прямом, — он усмехнулся, но без лёгкости, больше как человек, которому самому противно от сказанного. — Я нары́л, что каждую пятницу они ходят в один закрытый клуб. Не для обычных людей.
Я скрестил руки на груди, прищурился:
— И что там?
Илья наклонился чуть ближе, голос стал ниже, почти шёпотом, но от этого ещё мерзее:
— Как вы думаете, что там делают? Это место, где богатенькие ублюдки покупают не только тела, но и страх. Там нет правил. Деньги решают всё. И Фёдор с Савелием там — постоянные гости.
Ева побледнела, но удержала взгляд.
— Ты хочешь сказать…
— Хочу сказать, — перебил Илья, глядя ей прямо в глаза, — что эти ублюдки не просто грязные дельцы. Они садисты. Они кайфуют от того, что ломают людей. И я говорю не про бизнес-игры, а про совсем другое.
Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Адрес.
Илья ухмыльнулся, покачал головой.
— Нет, друг, туда просто так не попасть. Только по приглашению. Клуб не для случайных гостей.
Я уже собирался рвануть его за грудки, как он лениво добавил:
— Но как хорошо, что у меня их три. — Он достал из внутреннего кармана конверт и потряс, как фокусник. — Не спрашивайте, где я взял.
Ева замерла, смотря на белый картон, будто в руках у него был ключ в ад.
Я сузил глаза:
— Ты тоже поедешь.
Илья ухмыльнулся ещё шире, пряча билеты обратно.
— Конечно. У меня там маленькое дельце. Старые счёты, так сказать.
— Хм. — Я прищурился. — Но как ты узнал, что я буду с Евой? И нарыл именно три билета?
Он расправил плечи, театрально кивнул и сказал с таким видом, будто объясняет очевидное:
— Потому что я, мать его, гений.
Я выругался сквозь зубы, но не смог не усмехнуться. Вот ублюдок.
Глава 32. Ева
Я смотрела на Илью и думала, что он совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть.
Высокий, худощавый, с ухмылкой, будто весь мир — это бесконечный анекдот, который смешон только ему одному. Глаза серые, холодные, как сталь, но в них играло что-то живое, дерзкое. И от этого становилось не по себе.
Он двигался легко, лениво, словно знал: его не достанут. Даже рядом с Вадимом, который в любой момент мог вцепиться в глотку, Илья держался так, будто всё под контролем.
Я смотрела на Илью и думала, что он совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть.
Высокий, худощавый, с ухмылкой, будто весь мир — это бесконечный анекдот, который смешон только ему одному. Глаза серые, холодные, как сталь, но в них играло что-то живое, дерзкое. И от этого становилось не по себе.
Он двигался легко, лениво, словно знал: его не достанут. Даже рядом
