они просто балдеют в обществе друг друга, забыв обо всём на свете. И пятки целуют, и смеются заливисто, пока Кирилл щекочет пухленькие бочка и щёчки. Да-да, Кирилл и такое умеет.
С сыном он вообще удивительно раскрылся. Арсений ловко вытаскивал на поверхность все эмоции своего папки. И оба при этом кайфовали.
Закончив, взяла сына на руки. Кирилл тут же подошёл и забрал его себе.
Так и спускались на первый этаж. Кирилл с Арсением впереди, я следом.
Внизу нас ждала Инна Альбертовна.
Она нам очень помогает. Наша палочка-выручалочка. Вот и сейчас согласилась посидеть с Арсением.
Так уж сложилось, что с мамой отношения не наладились. Даже рождение внука не улучшило ситуацию.
Когда после очередного телефонного разговора с ней, Кирилл застал меня в слезах, психанул.
Сам позвонил моей маме и сказал всё, что думал. Культурно, сухо, но доходчиво. В целом разговор закончил тем, что сказал: если она не изменит своего отношения ко мне, то лучше пусть не звонит. Что мы всегда ей рады в нашем доме, но при условии, что она пересмотрит взгляды и поведение. Но она, к сожалению, не пересмотрела.
Внука видела всего раз. И с тех пор особо не рвётся. Мне обидно поначалу было. А потом отлегло. Это она теряет многое. Может, когда-то и поймёт. Время покажет.
– Точно ничего страшного, что мы на вас поэксплуатируем немного? – спросила Инну Альбертовну, которая уже вовсю возилась с нашим сыном.
– Наденька, езжайте спокойно. Мы справимся. Он мне как внук родной. Только в радость.
Что есть, то есть. Относится она к нему как к родному. Вот так и бывает. Родные по крови люди, будто чужие. А чужие роднее самых родных.
Выйдя из дома, сели в машину. Так неспокойно уезжать было. Но я настроилась.
– Так и не скажешь мне, куда мы? – уже в который раз задала этот вопрос.
– Какая нетерпеливая. Сама скоро узнаешь, – Кирилл не кололся.
Я как узнала вчера о готовящемся сюрпризе, так уняться не могла.
Но не помогли ни расспросы, ни жалобный взгляд, ни жаркий минет. Хотя на последнем он уже был близок к раскрытию сути сюрприза. Но там уже я отвлеклась и забылась.
Пока ехали, не замолкали. Мы вообще стали очень много говорить. Обо всём подряд. А когда приехали к месту назначения, у меня глаза в буквальном смысле загорелись.
– Это то, о чём я думаю? – смотрела безотрывно в сторону крытого катка.
– Да, Надя. Именно то, о чём ты думаешь. Я выкупил его на это время. Там только мы будем, – огорошил меня новостью.
– Ого! Да не обязательно было выкупать, – даже растерялась немного.
– Да нет уж. Так тебя точно никто не зашибёт. Да и не будет свидетелей моего позора, – нахмурился, но улыбку не сдержал.
– Да лаааадно? Ты серьёзно? – чуть ли не в ладоши хлопала.
– Серьёзнее некуда. Не думал, что ещё когда-то на это подпишусь. Но не удержался, – развёл руками в стороны. – Жуть как хочу задницу отбить. Пойдём, моя маленькая егоза, – приобняв за талию, притянул к себе и поцеловал.
Так, как только он умеет. До дрожи во всём теле и подгибающихся коленей.
– Я тебя люблю, ты знаешь? – проговорила в его губы.
– А я тебя люблю. Ты ведь тоже знаешь? – сказал, копируя мою интонацию.
Знаю. И знаю, и чувствую. Ни на день не даёт об этом забыть.
Взяв в прокат коньки тридцать шестого и сорок пятого размера, вошли на каток.
Когда-то я считала Кирилла неидеальным. Неидеальным в плане внешности. Глупая была.
Он уже давно стал для меня самым идеальным. Мой тыл, моя опора. Самый надёжный и невероятный мужчина.
Да, до конца он свою сдержанность не искоренил. Но и не нужно. В этом его изюминка. Для меня так точно.
Сдержанный снаружи и безумно горячий внутри.
Не знаю, чем заслужила такое счастье, но наслаждаюсь им каждый день. Каждую минуту.
Он такой, какой есть. И другого мне не надо. Он ведь самый лучший. Абсолютно во всём.
Мой неидеально идеальный.
Бонус
Кирилл
– Анюта! – подорвался с места, видя, как дочка, спотыкаясь, летит вперёд. Прямо на асфальт.
Подхватил в последний момент. Тут же взял её на руки и всмотрелся в кукольное личико.
А ей хоть бы хны. Будто не она секундой ранее чуть не поцеловалась с асфальтом. Смотрит на меня. Довольная такая.
Ей уже полтора года. Она очень хорошо ходит и бегает. Но вот то, чего я боялся, свершилось. Она копия Нади. И это я не про внешность. Хотя и личиком она вылитая мать.
Но унаследовала она от неё не только это. Но и талант калечиться на ровном месте. Её хоть из виду и не выпускаешь, а всё равно умудряется коленки сдирать. И это в лучшем случае. Точно у меня седины прибавится. С братом они совершенно разные.
Арсению уже пять с половиной. И несмотря на то что пацан, он очень спокойный. Степенный. Он и ходить так учился. Аккуратно, выверяя каждый шаг. А вот Анюта – как торпеда. Только на ноги встала, уже была готова бежать.
Она, как и Арсений, получилась случайно. Надя как раз заканчивала последний курс.
Я честно пытался предохраняться, чтоб она могла спокойно доучиться. И так ведь откладывала, беря академ после рождения сына. А я понимал важность образования.
Но где-то я всё же дал осечку. Хотя ничего удивительного. С ней мозг отключается, уступая место инстинктам. В итоге диплом она получала, будучи на восьмом месяце.
Вторая беременность протекала сложнее. И токсикоз шпарил будто с компенсацией за отсутствие в первой. Надя часто ходила сонная, готовая прилечь везде где угодно. Зато родила легче.
До появления Нади в моей жизни о детях я не задумывался. Наверное, даже не хотел.
Где-то в подсознании сидела мысль, что если переймут мои черты, то не просто им придётся. Да и вообще, как-то не видел я себя отцом. Далёк от всего этого.
Привык за столько лет быть один, что потенциальная семья даже близко на горизонте не маячила. Мне казалось, что и так есть всё, что нужно, для полноценной жизни.
А теперь смотрю на себя прошлого и не узнаю.
У меня двое детей, любимая жена. Меня тянет домой с непреодолимой силой. По сей день, если есть возможность провести время с семьёй, то даже не думаю. Они всегда на первом месте.
Работа работой, а жизнь настоящая – дома. Жизнь там, где ждут и любят.
– Папа! – обхватив
