из-за угла.
— … Клянусь, он убил кого-то, — донёсся до меня перепуганный тонкий голос, явно принадлежавший подростку. — Надо что-то делать.
— Что? — коснулся моих ушей другой голос, злой и тревожный. Его хозяин точно был не старше восемнадцати лет. — Что ты сделаешь? Переедешь его на своём электросамокате? Погнали лучше отсюда. Слышишь, уже и полиция едет…
— Да они ещё далеко. Блин, как назло. А помнишь, когда я случайно витрину разбил, так они сразу тут как тут, словно ждали в кустах…
— Поехали, говорю.
— Эх, поехали.
Силуэты скрылись и следом раздалось удаляющееся жужжание двух электросамокатов. А вот полицейская сирена наоборот приближалась.
Я морально приготовился к встрече с представителями правопорядка, но, выйдя из проулка, первым делом увидел знакомый чёрный внедорожник и микроавтобус, вынырнувшие из-за угла.
Недолго думая, принялся им махать.
Машины остановились возле тротуара. И из внедорожника грузно выбрался, как всегда, помятый полковник Артур Петрович Барсов. Он одёрнул криво застёгнутый китель и глянул на меня усталыми глазами с трёхъярусными мешками под ними.
— Все не спите, Артур Петрович? О России-матушке думаете?
— Да и вы, гляжу, не спите, Игнатий Николаевич. Прямо горите на работе, — скупо усмехнулся он, пробежавшись взглядом по моему дымящемуся костюму, изобилующему подпалинами.
Снять бы его, да кинжал тогда видно будет.
— А вы, полковник, оказывается, умеете острить. Приятно удивлён.
— Умею, умею, — покивал тот и посерьёзнел. — Что ж, наверное, хватит вежливых расшаркиваний. Что у вас стряслось, Зверев? Владлена Велимировна по телефону ничего толком не объяснила.
— Да, она такая. Ещё небось угрожала вам, что ежели вы через миг не приедете, то страшное проклятие падёт на весь ваш род?
— Не без этого, — улыбнулся полковник.
— Узнаю Владлену, — усмехнулся я и перешёл к делу: — Стряслось же у меня следующее… Внучок чуть не убил своего дедушку, известного своей святостью.
— Павел⁈ — ахнул Барсов, отправив в ночные небеса кустистые брови.
— Нет, он пока не рискнул расквитаться со мной за все те шуточки, что я сочинил о нём. Речь идёт об Алексее. Он воспользовался хитрым артефактом, который ему дал какой-то хлыщ, что нынче тихо-мирно возлежит возле мусора вот в этом проулке. Мне удалось вычислить этого засранца, а затем навязать бой. Во время него в кармане этого гада взорвался огненный артефакт, разворотив ему весь бок. Любо-дорого посмотреть, — прищёлкнул я языком, по своему обыкновению соединив правду и ложь.
Мне ведь надо сохранить в секрете то, что у меня есть мощный артефакт, плюющийся багровым лучом невероятной температуры. Вот потому-то я и выдумал огненный артефакт.
— И кто этот хлыщ? — осведомился полковник с профессиональным интересом.
— Пока неизвестно, но, думаю, мои новые коллеги выяснят это. Вас же я позвал для того, чтобы мне не пришлось разбираться с полицией. Да и будет просто замечательно, ежели ваше благородное, почти генеральское лицо тут помелькает.
— Ох вы и хитрец, Зверев, — усмехнулся Барсов. — Что ж, пойду разбираться с полицией, заодно оцепление прикажу выставить.
— Отличная идея. И вот ещё что… Не забудьте, что завтра мы с вами идём в Лабиринт, в локацию «Небесный замок».
— Помню, помню, — покивал полковник и направился к остановившейся возле тротуара полицейской машине.
Её проблесковые маячки мигали красным и синим светом, а сирена наконец-то замолчала.
Вздохнув, я двинулся к дому Вороновых, ощущая на себе десятки взглядов. На меня глядели и из окон жилых домов, и от приснопамятного бара, где сейчас целая толпа топталась по осколкам стекла.
Наверняка кто-то даже снимал меня на камеру телефона. Потому я, несмотря на боль в пояснице, гордо выпрямил спину и расправил плечи. Но, наверное, со стороны я всё равно выглядел как грешник, выбравшийся из адского котла. Да и пах соответствующе.
— Кажется, это Зверев… — долетел до меня женский голос из толпы. — Я по телевизору его видела.
— Так тот уже пожилой, а этому мужчине лет пятьдесят, — вставил кто-то, ещё чуть выше подняв мою самооценку, хотя, казалось бы, что выше уже некуда…
Я даже улыбнулся, но моя улыбка мигом исчезла, стоило услышать вопль, раздавшийся где-то в стороне дома Вороновых.
Опять что-то стряслось! Вряд ли же так вопит какой-то автовладелец, увидевший новые цены на бензин.
Взяв ноги в руки, я побежал, взлетел на крыльцо Вороновых и распахнул дверь. За ней меня поджидала не прихожая, а кухня. Она оказалась здесь из-за работы того чёрного камня-артефакта, перестроившего дом.
— Маша, Маша… — навзрыд плакала Жанна, стоя на коленях перед телом мёртвой служанки.
Девушка держала холодную руку женщины, чьи стеклянные глаза отражали свет нескольких ламп, горящих под потолком.
Здесь же обнаружился и Павел. Он с хмурой физиономией возвышался над Жанной, ободряюще положив руку на её вздрагивающее плечо.
Супруги Вороновы стояли возле кухонного стола, на котором красовался трёхъярусный шоколадный торт. Слуги не успели принести его в гостиную, когда мы там ужинали, перед тем, как всё это началось.
Впрочем, Владлена всё же отведала лакомство. Она прямо сейчас уплетала приличный кусок, по-дикарски вырвав его из торта.
— Будешь? — предложила мне сладость Велимировна, заметив мою скромную персону, замершую в тени возле двери. — Вкусный торт. Где вы его заказывали, госпожа Воронова?
Хозяйка дома не ответила, с жалостью глядя на дочь. А та плакала из-за смерти служанки. Видимо, они были близки. И судя по всему, услышанный мной вопль издала как раз Жанна.
— Не люблю сладкое, — проговорил я и вышел на свет.
— Ого! — ахнул внук, в шоке уставившись на меня. — Деда, что с тобой произошло? Ты будто в Преисподней побывал.
— У меня была весьма жаркая встреча с пособником Алексея. Тот наблюдал за этим домом. Ну, пока я его не убил.
— Кто это был⁈ — сразу же требовательно уставился на меня Воронов, успевший отмыть лицо. — Где он достал тот артефакт? Почему помогал Алексею?
— Не знаю, — пожал я плечами. — В результате нашей быстрой, но эпичной битвы у него в кармане взорвался огненный артефакт, отправив его на тот свет. Грубо говоря, ему хватило ума умереть после первого же удара.
— Что же вы наделали⁈ — полыхнул зенками аристократ, сжав пальцы в кулаки. — Мы теперь ничего не узнаем!
— Милый, успокойся, — мягко провела по груди дворянина его супруга и с признательностью посмотрела на меня.
