Молот Пограничья. Книга VI
Глава 1
— Ну… Даже не знаю. — Катя, нахмурившись, выглянула из-за бронированного плеча Святогора. — Ты уверен?
С высоты трех с небольшим метров я видел только взъерошенную черную копну, перехваченную обручем. Барышне благородных кровей уже давно полагалось отрастить если не косу, то что-нибудь на нее похожее, однако ее сиятельство вредина упрямо продолжала стричься коротко. То ли оттого, что до сих пор желала делать все наперекор бабушке с Полиной, то ли чтобы шевелюра не мешала возиться с железками в оружейне и кузнице.
Собираясь поработать, Катя всегда надевала сверху еще и платок. Повязывала хитрым узлом сзади, мигом превращаясь из девчонки четырнадцати лет от роду в юнгу с пиратского корабля — но сегодня почему-то забыла, и я наблюдал чуть вспотевшую от суеты макушку.
И глаза. Холодные, как лед на Неве, и сосредоточенные. Серьезные — будто на всем свете сейчас не было ничего важнее смертоносной железки, которую Катя притянула к пластине на правой руке Святогора четырьмя болтами. Конечно, мы уже не раз и не два испытывали снятую с Пальцекрыла пушку отдельно, но такое делали впервые.
— Уверен, — кивнул я. — На левой руке должна быть картечница. Может, она не так крута, как техника Древних, зато куда понятнее и проще. И будет, чем отбиваться от упырей, если твоя штуковина откажет.
— Ну и прикрутили бы обе сразу, — фыркнула Катя. — Для Святогора это вообще не вес. У тебя в руках теперь движители от Курицы. Если надо — грузовик поднимешь!
Я улыбнулся. Забавное, но меткое название пристало к большому автоматону намертво, и переименовывать его в что-то посолиднее, пожалуй, было уже поздно. Тем более, что больше таких машин нам не встречалось… пока что. Да я не очень-то и стремился: слишком уж опасной оказалась эта самая Курица. Настолько, что даже добыча в виде жив-камня и почти сотни килограмм кресбулата — и это не считая редких и мощных деталей — едва ли стоила риска потерять людей.
— Грузовик подниму, — отозвался я. — А вот две пушки — не буду. Не хочется потерять обе разом, если мне снова оторвут руку.
— Ну… ладно. — Катя не стала спорить. — А если на плечо? Места там хватит.
— Неудобно. — Я покачал головой. — Про точность я вообще молчу — и так стреляю от пояса. Шагов на десять-двадцать попаду, а дальше — как повезет. Кстати…
— Да работаем мы, работаем, — проворчала Катя, продолжая затягивать резьбу. — Дмитрий Иванович обещал подумать над чарами, которые помогут тебе целиться.
Еще перед нашествием упырей на Орешек магия Святогора изрядно изменилась. Воскресенский сдержал слово. И не только сумел залатать контуры древних умельцев, но и добавил туда собственных. Может, не таких изящных, зато просчитанных до мелочей.
В сущности, до полного счастья мне не хватало только полноценной системы наведения. Пользоваться обычными прицельными приспособлениями на картечнице я не мог, а на плазменной пушке Пальцекрыла их не было вовсе. Наверняка автоматон использовал какую-то хитрую электронику, однако отыскать нужный блок и поставить его на волота мы так и не смогли — так что пришлось обходиться по старинке. Я неплохо выкашивал упырей хоть с пятидесяти шагов, хоть с целой сотни, но если если Воскресенский справится…
Тогда Святогор станет стрелком хоть куда. То есть, превратиться из чисто штурмового «танка» в машину, способную неплохо отстреливать всякую живность… ну, или не-живность на расстоянии. И даже если мне придется встретиться с противником вроде открормленного некромедведя, вепря с каменной шкурой, Курицы или другого волота…
В общем, готовиться лучше уже сейчас. Да, мы пережили нашествие целой армии мертвецов во главе с доисторическим мамонтом, однако вряд ли передышка продлится долго. День, два… может, пару недель — если повезет. А потом Тайга непременно подкинет свежий сюрприз, и хорошо, если он не окажется похлеще всех предыдущих.
И это не считая Зубова, который наверняка еще облизывается, поглядывая на беззащитную Гатчину. И его столичных покровителей. Пока император здесь, на Пограничье, они вряд ли посмеют напасть. Но как только его величество укатит обратно в столицу, меня ждет очередной виток разборок с соседями. А еще — стройка за Невой, исследования, новые форпосты в Тайге, дороги, магия…
— Ну, вот и все. — Катя отступила на шаг и хлопнула меня по металлической руке. — Готово. Попробуем включить?
— Включаю, — усмехнулся я, нащупывая Даром нужный узел в контуре — от тумблера под броней мы уже давно избавились. — И-и-и…
Шлем я на этот раз надевать не стал, так что визуально ничего не изменилось. Но движители под доспехами Святогора негромко загудели, и я почувствовал, как чары оживают. Жив-камень ровно пульсировал в груди, как сердце, разгоняя по металлическим жилам энергию. Машина проснулась — и готова была идти в бой.
— Работает.
Я осторожно, чтобы ненароком не зацепить Катю, поднял ручищу. Несколько раз сжал и разжал стальные пальцы и принялся крутить сочленение на локте туда-сюда, разглядывая примостившуюся чуть выше кисти пушку. Без пасти Пальцекрыла вокруг его оружие выглядело не слишком-то грозно — увесистый корпус, кое-как прикрытый самодельной крышкой и короткий толстый ствол с кохужом для охлаждения. Никаких индикаторов снаружи, разумеется, не было, но я чувствовал, что энергия движется по проводам так, как ей и положено.
Жив-камень исправно нагнетал ману не только в движители, но и в силовой блок пушки — осталось только пустить ее в ход.
— Так, давай-ка наружу! — Катя явно сообразила, что у меня на уме, и рванула к воротам. — Если не дай Матерь рванет — у меня весь инструмент тут!
Я послушно кивнул и без спешки направился к выходу из сарая — крохотного деревянного здания, которое бригада Боровика построила специально для Святогора в паре сотне метров за частоколом. Здесь мы с Катей, Воскресенским и его учениками могли сколько угодно ковыряться со своим железками, не боясь ненароком наделать лишнего шума или, не дай Матерь, вообще разнести половину крепости, если что-то пойдет не так.
— Слушай… Как будто идти легче стало.
Я сделал еще несколько шагов и даже подпрыгнул на месте, проверяя суставы огромного металлического тело. Нет, не показалось — Святогор действительно будто бы сбросил килограмм этак сто — хотя на деле скорее
