производства, он решил, что настало его время — время гнилого, ненавидящего «совок» интеллигента.
— Ещё хоть слово скажешь, работать будешь не на джинсы для сына, а на новые вставные зубы и протезы — Оправдываться, злиться и ругаться с этим уродом я не стал — Твоего мнения гнида, никто не спрашивал, оно никому не интересно.
Салон мгновенно наполнила тишина. Таксист дёрнулся, словно его ударили. Потом резко повернулся ко мне вполоборота.
— Ты… Ты мне угрожаешь⁈
Я пожал плечами.
— Я тебя предупреждаю. Ни одна падла, не нюхавшая пороха и не знающая о чем говорит, в моем присутствии никогда не будет оскорблять тех, кто воевал.
Мужик нервно усмехнулся, но улыбка получилось кривой, его губы дрожали. Было видно, что такого ответа он не ожидал.
— Да я сейчас в милицию тебя отвезу!
— Вези. — Ответил я спокойно, без малейшего раздражения.
Таксист открыл рот, собираясь что-то сказать, но наткнулся взглядом на ордена и нашивки за ранения. Я продолжал смотреть на него совершенно спокойно. Не зло или агрессивно, я просто смотрел на него как на пустое место. Он быстро отвернулся обратно к дороге.
— Думаешь, самый крутой? Думаешь, я тебя боюсь?
— Думаю да. — Ответил я на его вопрос.
Таксист неожиданно ударил по тормозам, «Москвич» дёрнулся и остановился возле обочины.
— Всё! Вылезай! Немедленно! Не буду я тебя везти!
Я даже не изменил позы.
— Не хочешь везти, высаживай.
Мужик схватился за ручку двери, словно собирался выйти сам, но так и не решился. Потом обернулся. Я по-прежнему сидел на месте. Спокойный и расслабленный. До города от аэропорта было почти десять километров, и идти пешком, или ловить попутку я не собирался. Это ничтожество никакой агрессии у меня не вызывало, только отвращение.
— Ты чего сидишь?
— Ты хотел меня высадить. Высаживай.
— Сам выйти не можешь⁈
— Не хочу. — Я издевательски улыбнулся.
Таксист несколько секунд смотрел на меня, потом отвёл глаза. Видимо, представил себе, как будет вытаскивать из машины здорового десантника с боевым опытом и четырьмя орденами на груди. И видимо энтузиазма эта картина у него не вызвала.
— Псих контуженный… — Пробормотал он себе под нос. Затем снова завёл машину. — Ладно. Чёрт с тобой.
— Контуженный — Согласился я с ним — У меня и справка есть. И когда я тебе голову откручу и в задницу её тебе вставлю, мне за это ничего не будет. Льготы у меня, а ху…ли ты хотел?
Он вздрогнул как от удара, вжал голову в плечи но промолчал, остаток дороги он так и ехал, прикусив язык и не издавая ни звука. Только держался за руль так, что у него на руках побелели костяшки и время от времени поглядывал в зеркало. Даже не с опаской, а почти с ужасом. А я спокойно смотрел в окно на родной город, который становился всё ближе. Чем ближе мы подъезжали к знакомым кварталам, тем сильнее у меня колотилось сердце.
Вот старая школа. Вот гастроном, возле которого мы когда-то пацанами дрались район на район. Мелькнул сквер с облезлым, уже давно не работающим фонтаном. Казалось, ничего не изменилось, но при этом всё выглядело нереальным, как будто из старого, чёрно-белого кинофильма.
Наконец машина свернула во двор.
— Приехали. — Буркнул таксист, глядя вперед — Выходи.
Я молча бросил ему на переднее сидение мятую пятерку, забрал вещмешок и вышел наружу. Старый «Москвич» с визгом шин стартанул еще до того, как захлопнулась дверь, а я остался стоять посреди двора.
Старая панельная пятиэтажка выглядела именно такой, какой я её помнил. Серые стены, облупившаяся краска на балконах, покосившиеся лавочки возле подъезда, кривые тополя, посаженные ещё лет двадцать назад. На одном из балконов на втором этаже сушилось бельё. Бабушкин балкон. Я смотрел на него несколько секунд. Жива… До этого момента я почему-то боялся думать об обратном, слишком много времени прошло, слишком многое могло случиться. В прошлой жизни она умерла, когда я сидел в тюрьме, и я даже не знал, где она похоронена.
Я поправил ремень вещмешка, одёрнул китель и медленно пошёл к подъезду. Поднимаясь по лестнице, я вдруг поймал себя на том, что волнуюсь сильнее, чем перед многими боевыми выходами. Тогда всё было просто. Есть задача, есть враг, есть оружие, а сейчас я не знал, что скажу, когда откроется дверь.
Остановившись на площадке второго этажа, я несколько секунд смотрел на знакомую дверь. Потом глубоко вдохнул и нажал кнопку звонка.
За дверью послышались шаркающие шаги, медленные и тяжёлые. Сердце у меня застучало ещё сильнее. Щёлкнул замок, потом второй, дверь приоткрылась на несколько сантиметров, на сколько позволяла цепочка.
На меня настороженно смотрела маленькая седая старушка в старом халате и очках. Несколько секунд она молчала, потом нахмурилась. Наверное, увидела военного в форме и решила, что я ошибся квартирой, или ещё хуже.
За последние годы люди в форме ничего хорошего ей не приносили. То участковый приходил, то оперативники, то инспектор из детской комнаты милиции, то ещё какая-нибудь сволочь, разыскивающая её непутёвого внука.
— Вам кого? — осторожно спросила она.
У меня вдруг пересохло во рту.
— Бабушка…
Она вздрогнула и снова внимательно посмотрела на меня. На секунду её взгляд стал растерянным.
— Серёжа?..
Я от подступившего к горлу кома говорить не мог, просто кивнул, и вдруг увидел, как у неё задрожали губы.
— Серёжа… — Она произнесла это совсем тихо, будто боялась, что ей показалось.
Секунду она смотрела на меня, не верящими глазами, а потом на удивление быстрым движением скинул цепочку с двери, распахнула её, а потом шагнула вперёд и обняла меня. Крепко, настолько крепко, насколько вообще могли обнимать её старые руки.
— Господи… Живой…
Я осторожно обнял её в ответ. Она выглядела хрупкой, и я не хотел сделать ей больно, и только сейчас понял, насколько сильно боялся этого момента. Боялся опоздать, боялся увидеть чужих людей в этой квартире, боялся, что уже некому будет сказать всё то, что я собирался сказать последние два года.
Она плакала. Тихо, по-стариковски, без всхлипываний. Слёзы просто текли по её морщинистым щекам.
— Живой… Господи, живой…
— Прости меня, бабушка. — Наконец с трудом выдавил я из себя. Я не ожидал, что будет так тяжело.
Она подняла голову.
— За что?
— За всё. — Я опустил взгляд. — За то, какой сволочью был. За милицию, драки, за
