её внук, который только сейчас начал понимать, насколько тяжёлой была её жизнь.
Разговаривали мы до самой ночи. Вспоминали деда, соседей, моё детство, какие-то смешные истории, которые я давно забыл. Постепенно тяжёлые разговоры закончились, и на душе стало немного легче. Когда часы показали далеко за полночь, бабушка решительно поднялась со стула.
— Всё. Спать.
— Я могу в гостиницу. — Тоже поднялся я.
— Даже не думай! — Она посмотрела на меня так строго, что я невольно улыбнулся. — Места тебе не хватит, что ли?
Через несколько минут мне уже стелили на старом диване в маленькой комнате. Я снял китель, аккуратно повесил его на спинку стула и подумал, что ведь впервые за два года ложусь спать не в казарме или палатке, не в самолёте или в гостях, а дома. По-настоящему дома.
Глава 7
Утром я проснулся рано, по армейской привычке. За окном уже было светло, солнце в середине лета вставало рано, светать начинало после четырех часов утра. Несколько секунд я лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, где нахожусь. Потом услышал, как на кухне звенит посуда, и вспомнил. Я дома. Вернее, у бабушки. Я вспомнил вчерашний день и на душе сразу стало спокойнее.
На кухне уже пахло жареными яйцами и свежезаваренным чаем. Бабушка хлопотала возле плиты. Когда я вошел, она обернулась и улыбнулась мне.
— Проснулся внучок? Иди умывайся и садись завтракать.
Я послушно побрел в ванную, и закончив с водными процедурами сел за стол, на котором уже исходила паром яичница. Пока ел, рассказал бабушке, что сегодня собираюсь сходить в военкомат.
— Зачем?
— На воинский учёт вставать надо. Да и с одним человеком поговорить хочу. Он мне сильно помог, нужно поблагодарить.
Бабушка понимающе кивнула.
— Надолго?
— Не знаю, до вечера точно занят, наверное, буду. После военкомата надо будет ещё с другом встретиться, и ещё одного человека навестить. Ты не переживай, это не из моей старой компании. Один мой сослуживцев, а второй в возрасте уже мужик, хорошие советы мне когда-то давал. Ну… и зайти к родителям не помешает. Нужно же мне понять, где обосноваться, хотя бы на первое время.
Она некоторое время молчала, потом неожиданно решительно сказала:
— Поживи пока у меня. Не надо тебе там.
Я поднял голову.
— Не помешаю?
— Глупости не говори. — Отмахнулась старушка. — И мне не скучно будет. А то вечером даже словом не с кем перекинуться.
— Хорошо. — Я улыбнулся. — Спасибо баб.
Это было здорово, что теперь у меня было место, где я мог хотя бы нормально переночевать. Я хоть и рассчитывал, что теоретически могу остаться у бабушки, но сам бы такое ей точно не предложил. Пусть вечер вчера прошёл отлично, но всего того, что было раньше разом не забудешь. Бабуля сильно рисковала, делая мне это предложение. Я-то сам знал, что её не подведу, а вот она этого гарантированно знать не могла. Помнила она меня только маленьким ребенком, а потом конченным ублюдком, которому было на неё плевать. Я ведь мог пойти по стопам родителей и начать бухать, мог заняться криминалом, мог вынести из её небольшой квартирки последнее, что у неё ещё есть.
После завтрака я переоделся в гражданскую одежду. Форму решил убрать, слишком уж она притягивала взгляды. Вчера она была нужна для бабушки, а сегодня я наоборот, должен быть как можно незаметнее в толпе прохожих.
Джинсы, кроссовки, футболка — и из зеркала на меня смотрит обычный молодой парень. Даже на дембеля не похож. Мои сослуживцы, уходя на гражданку, отращивали себе длинные чубы и усы, а я предпочитал бриться и стричься коротко. Не люблю лишнюю растительность на голове, к тому же так удобнее, аккуратнее и безопаснее. Случись драка, меня никто не сможет схватить за волосы, они не будут лезть в лицо и мешать.
Военкомат находился на так уж и далеко и автобус я ждать не стал, пошёл пешком. Город постепенно просыпался, люди спешили на работу, возле магазинов уже выстраивались первые очереди, где-то разгружали хлеб и молоко. У остановок курили мужики с заспанными лицами, ожидая транспорта, чтобы поехать на работу. На меня почти никто не обращал внимания, и меня это полностью устраивало. Я неторопясь шел по городу, наслаждаясь утренней прохладой.
Здание военкомата с тех пор когда я его в последний раз видел практически не изменилось. Насколько я помню, оно и в будущем будет выглядеть точно так же. Только деревянные рамы поменяются на пластиковые, да крышу отремонтируют, и на этом, пожалуй, всё.
Когда я вошел внутрь, то испытал чувство дежавю. Как в матрицу попал. Тот же потертый линолеум, плакаты на стенах, покрашенные зеленой краской до половины стены, и та же самая тетка, которая встретила меня в прошлый раз, когда я пришел сюда задать свои вопросы Ильичу.
— А ну ка стой! Ходют и ходют, покоя от вас нет… Чего надо?
Бля… и интонация, и противный голос всё те же, и морда недовольная та же самая. Как будто ещё раз в прошлое перенесло, на два года назад. Или она просто вросла в этот стул и сидит тут вечно? Как там в одном известном голливудском фильме? «Я уже часть коробля»… Ну да, так и есть, и фраза, которой она встречает поситителей не поменялась. Всё тот же истеричный выброс хамства. Вот только я уже не тот, что раньше, терпеть всё это я не собирался.
— Шоколада. Чего мне в военкомате может быть надо? Не на экскурсию же я пришел, на ваши развалины посмотреть. И кого только в серьёзные учреждения не наберут по объявлению… На учет я становиться, на — Я протянул ей свой военный билет — Записывай данные в журнал. И быстрее, у меня и без тебя дел много.
Тетка аж рот открыла от удивления и возмущения, машинально взяла в руки мои документы и зависла.
— Женщина. Вы работать будете? — Я постучал ладонью по столу — Ручку в руку, и вон в тот журнальчик записываем фамилию. Или писать вы тоже не умеете?
— Дембель… — Это слово она почти выплюнула, произнеся его как ругательство. — Отслужил и думаешь мы тебе ничего сделать не сможем?
— Сможете. — Кивнул я — На учет поставить и свидетельство на льготы выдать. А ещё можете начать вежливо с людьми разговаривать, а не
