палку, которой размахивала перед собой, словно увидела её в первый раз в жизни. Потом нежно, с гримасой боли, дотронулась ею до шишки на голове, и та немедленно исчезла.
– Фу-ух! – И фея продолжила свой спич: – Нет тут нигде никакой логики. И не надо меня бесить! Я и так делаю невозможное. Нет, надо всё обсмеять, облить грязью. Вечно все недовольны. Розы, видишь ли, с шипами – больно, когда они изо рта выскакивают, и бриллианты тоже горло режут. И что теперь? Терпи! Это побочные эффекты волшебства. Я-то тут при чём? Или с этим веретеном тоже. Сами недоглядели, а я виновата. Так они меня со своей критикой достали… Я поэтому и не стала этих вредных короля с королевой усыплять. Всех усыпила, а их оставила.
– Так вы, что же, уже не сердитесь на меня, крёстная? – осторожно спросила Золушка.
– Сержусь? Нет, я горжусь тобой, Иветт. Ты точно не пошла в своего подкаблучника-папашу. А пошла в мою покойную подругу, мать твою, Аннет. Она такая же была: за себя никогда постоять не умела, но если кто мне угрожать пытался – Аннет его могла в мгновенье ока прихлопнуть тем, что будет под рукой. Ладно! Я хоть и фея, но ошибки признавать умею. Вижу, люб тебе этот недопринц. Будь по-твоему! Пусть забирает тебя в эту свою Реальность.
Золушка радостно захлопала в ладоши. Мыши запищали. А Иван Царевич тяжело вздохнул:
– Да я уже битый час пытаюсь объяснить вам, что это невозможно. Мы из разных, непересекающихся миров, и влезать к вам было большой ошибкой. Мой отец хоть и очень влиятельный человек, но не царь. А я просто мальчик из волшебной школы. Я не могу брать на себя ответственность за Иветт. К тому же у меня дома есть подружка, которой это вряд ли понравится. Мы с ней сейчас в ссоре, но здесь я понял, как хочу с ней помириться. Она, может, и не такая красивая, как Иветт, но очень классная. Прости, Иветт!
– Да, девочка моя, – сказала Фея вновь заплакавшей Золушке. – Не того ты огрела башмаком. А ты убери руки, двоежёнец, и давай уже, проваливай в свою Реальность. Нам надо к балу готовиться.
– Да я бы рад, – грустно сказал мальчик, – только что-то пошло не так. Мы уже давно должны были вернуться. Но не получается. Может, вы нас туда отправите? Только расколдуйте, пожалуйста, моих друзей! Они больше не будут вам перечить.
– Не могу, – развела руками фея. – Рада бы, но не могу. Волшебство моё обратной силы не имеет. Но работает всего лишь до полуночи. Так что менестрели твои поработают лошадками у нас сегодня, а в полночь снова в страхолюдный образ свой вернутся. Тебя я кучером, так и быть, возьму на бал, минуя стадию крысы. А в Реальность вас отправить мне не по силам. Извини. Не знаю я, где она, эта ваша Реальность. И знать не хочу. Понятно?
– Понятно, – сказал Ваня. – Влипли мы.
– Я прощаю тебя, прекрасный принц, – сказала добрая Золушка. – И надеюсь, что вы с менестрелями найдёте дорогу домой.
– Да-да, – сказала Фея. – Я вас тоже так и быть прощаю. А пока иди во двор со своими мышами. С собачками там поиграйте. Только аккуратно. А нам нужно очень серьёзно подготовиться, чтобы принца приворожить. Сегодня ты будешь ещё прекраснее, деточка моя.
– Чего там его привораживать, – проворчал Ваня, направляясь во двор. Мышей он посадил за пазуху. – Дракона с собой возьмите, и всех делов-то.
– Эй, ну-ка стой! – строго сказала Фея. – Что ты там бормочешь, обормот?
– Подружка моя вчера на балу была со змеем своим трёхголовым, так принц только с ней и отплясывал.
– Конгениально, – сказала Фея. – Нарисовать такого змея сможешь?
– Легко, – сказал Иван Царевич. – Нам на рисовании Горыша часто позировал.
– Вот и замечательно! Хорошо, что я тебя в крысу не превратила, – обрадовалась Фея. – Трёхголовый дракон. И как я сама не додумалась! Иветт, девочка моя, ступай-ка в огород, нарви ромашек и сделай мне успокоительный отвар.
Глава 13
Мальчик-с-пальчик и его замечательные родители
Очень смешанные чувства возникли у Костика от встречи и общения с родителями Мальчика-с-пальчик. Нет, ну встретили их, конечно, с распростёртыми объятиями. Сколько было радости, слёз и обещаний! Вот только Костик так и не понял, чему больше обрадовались эти замечательные люди: своим вернувшимся сыновьям, мешку с золотом или жареному кабану? С другой стороны, эти бедолаги уже второй раз заводили своих детей в дремучий лес и бросали их там на волю судьбы, чтобы избавиться от лишних ртов. Ну, или как объяснял их отец, чтобы не видеть, как они мрут с голода. В общем, не понять их Костику никогда. Для него они ничем не лучше людоеда из леса. Тот своих дочерей хотя бы любит, хоть сам и нечисть, поганая и бессовестная.
Но только вот какое у Костика право их в чём-то винить? Вон они какие бедные да худые. Во всех известных Костику смыслах этих слов. «Худой» в русском языке изначально значит «плохой». Это тощий Кощейчик очень хорошо запомнил. Вынес из уроков Нил Нилыча. Как говорится, во многих знаниях – многие беды. Живот – это жизнь. Поэтому в Хавроше столько жизни. «Добрый» значит «хороший»! Вместо поправиться раньше говорили «раздобреть». А у бедных мальчуганов и у родителей их никаких животов и в помине не было. Так что и о доброте тут говорить нечего. Голодные были такие, что полкабана почти целиком второпях умяли. А вот тебе добрей надо быть, Костик, добрей! И ещё не забывать, что сейчас они все вообще-то в придуманном мире находятся. В непрошеных гостях. Сложно тут всё, в этом сказочном Средневековье. Так сложно, что очень легко запутаться. Надо скорее домой выбираться. Вот доберутся они до Золушки, убедятся, что Царевич этот самовлюблённый опять всё не испортил, – и домой. К Ёженьке!
Но за столом со спасёнными братьями и их родителями всё-таки посидеть пришлось. На свежем утреннем воздухе. В дом-то их не позвали. Постеснялись, видимо, бедности. А рядом с домом стол из кривых досок сколоченный стоял с двумя скамьями. На нём и попировали, чем Матильда послала. Хорошо сидели. Костику и девчонкам нравилось. Приятно всё-таки, когда тебя чествуют как великого спасителя детей и бесстрашного победителя страшных людоедов.
– А потом граф Гитаракула на них как глазами сверкнёт – они и пали ниц! А мамзель Кики как прыгнет, как куснёт нож. Он – хрусть! – и пополам. А мадам Хаврония ему как даст, башка как покатится, – по десятому разу мальчишки перед родителями их подвигами, словно своими, хвастаются.
А родители стараются, каждый раз удивляются, умиляются, сыновей по головкам русым гладят. «Русым» – значит «светлым». Это Костик тоже с уроков помнит. Не
