Итог ты видишь сам.
— Погодите... Мой отец говорил, что Антонио Помпео был отправлен в Окрид за особые заслуги, — возразил генерал.
В ответ палатку огласил громкий, саркастический хохот магов.
— Ну, можно и так сказать, — сквозь смех произнёс Гильберт. — Поставить одного из Урбен на колени и выжить после этого... Да, это можно считать «особыми заслугами». Главное, если будешь в Орфене не поднимай эту тему.
***
Наш лагерь стоял поодаль от основных сил армии, а я с усердием корпел над написанием грамот за участие в походе. В большинстве случаев я без зазрения совести приукрашивал заслуги подчинённых. Мне было всё равно — им приятно, а для будущих связей полезно.
— Командир, там твоя гвардия пришла, — доложил Леонид.
— О, как! Зови, что там у них.
В шатёр вошёл абсолютно незнакомый мужчина. Я недоумённо посмотрел на него.
— А ты кто?
— Ваше благородие, меня наняли недавно для участия в походе.
Я перевёл взгляд на Леонида. Тот положил руку на эфес меча и сделал полшага вперёд, заслоняя меня.
— Интересно, а какое отношение ты имеешь к моей гвардии? — переспросил я.
— Так нас зачислили в гвардию на время похода.
Я заржал так, что, казалось, шатёр задрожал.
— Подожди-ка... У вас хоть какой-то военный опыт есть?
— Ну, мы это... на стене стояли, — неуверенно буркнул «гвардеец».
Откинувшись на спинку скрипучого походного стула, я посмотрел на Леонида.
— Леонид, а хочешь быть капитаном гвардии?
— А можно? — у того загорелись глаза.
— Как видишь. Правда, готовься — у вас будут тренировки. Много тренировок.
Опросив все три десятка «гвардейцев», я лишь подтвердил свои худшие подозрения. Лучшие «защитники» оказались обычными крестьянами. Ближайший осмотр показал, что и их броня была соответствующей — дешёвой и потрёпанной. Оценив всю «предпринимательскую жилку» своих благородных родственников, я с кислым видом вернулся к составлению грамот. Было ясно: из моего первоначального отряда уйдут все аристократы — почти сорок человек.
С остальными дело обстояло куда интереснее. Под мои знамёна собрались все, кто хоть как-то мог сражаться. Возможно, отсеется ещё половина. Остальным всегда можно будет предложить осесть в деревне или продолжить искать счастья на поле боя.
В итоге у меня оставался актив в виде семидесяти человек. Предстояли боевые действия, в которых я обязан был участвовать — иначе твари дойдут и до вверенной мне деревни.
Что ж, нужно было всего-то освоить пару кавалерийских построений. В городе они, конечно, будут бесполезны — там нужна совсем другая подготовка. Деньги у меня были, но не бесконечные. Картина «Защитник леса» так и пылилась без дела — вот и продам её. На вырученные средства закупим ростовые щиты и добротные палатки.
Брать с собой Рени? Нет, не нужно ему видеть всю эту грязь. У меня до сих пор кошмары от тех первых трёх гоблинов. Пусть спокойно развивается в деревне. Если отряд из семидесяти всадников не справится, маг-недоучка делу точно не поможет.
Утром мы всем отрядом двинулись в Агатон — условно дружелюбную территорию, куда гоблины вряд ли сунутся.
Дойдя до деревни, я устроил нечто вроде торжественного награждения, вручая каждому заслуженную грамоту. Неожиданно мой отряд поредел куда сильнее, чем я предполагал. Сначала я даже расстроился — мы столько прошли вместе! — но, вспомнив, что мои карманы отнюдь не бездонны, с облегчением вздохнул. Тридцать гвардейцев — так тридцать. Почему бы и нет?
Основную грамоту с списком участников я доверил Леонарду Везеру — тому самому «невероятному» стрелку, который, судя по рассказам, перестрелял всех шаманов в округе. Всех трёх. Ага. Тот торжественно пообещал лично доставить Помпео наши документы и даже стяг, под которым они сражались. Я-то планировал вернуть тряпку на место, но, ладно, закажу новую — эта за дни похода изрядно поистрепалась.
Вспомнив о вещах, которые так и не отправил, я решил не тянуть и снарядил для них отдельный караван.
— Рени, ну отдай ты эту шкуру, — уговаривал я его. — Мы потом ещё не одного такого волка прикончим!
— Нет! Этот был первым... и самым страшным!
Я пытался заполучить белую шкуру того самого огромного волка, и мы, словно дети, перетягивали её друг у друга.
— Да пойми, я подарок хочу сделать!
— Вот и отправляй свою шкуру! — упрямился Рени.
— Так я её и отправлю! Просто хочется, чтобы подарок был солиднее. И вообще, ты учиться дальше хочешь?
— Хочу.
— Тогда отдай шкуру.
— Ладно... держи, — с неохотой протянул он заветную шкуру.
— Кстати, теперь у меня есть броня, — вдруг заявил он.
Рядом с Рени материализовался водяной оленёнок, который топнул прозрачным копытцем и окутал хозяина тонкой переливающейся плёнкой. Я подошёл ближе и с профессиональным интересом осмотрел покрытие.
— О, как! А меня так же можно?
Рени смущённо почесал затылок.
— Я... только на себе пробовал.
— А как с чутьём, с областью вокруг себя?
— Не получается пока.
— Не расстраивайся, — ободрил я его. — Эта «броня» и так выглядит впечатляюще. Напряги пресс.
Я со всего размаха всадил кулак ему в живот. Удар пришёлся в упругую, но непробиваемую преграду. Рени даже не дрогнул.
— Мама скалкой тоже не пробила, — с гордостью сообщил он.
Я приподнял бровь. Похоже, я пропустил весьма занимательные эксперименты.
Снарядив группу Леонарда всем необходимым для путешествия в Окрид и дополнив её обозом местных охотников, я отправил их в путь. Наконец я мог выдохнуть и начать обдумывать, как будет устроен мой новый отряд. Деревенские купцы должны были закупить доспехи и привести с собой кузнеца для подгонки всего обмундирования по фигуре.
За время похода я усвоил несколько кавалерийских построений. Сейчас Леонид как раз приступил к муштре моих новоиспечённых гвардейцев. Также я планировал возить с собой походный обоз — ночёвка под луной, конечно, романтично, но лишь в первый раз. И, наконец, третья группа — мой медицинский отряд. Охотники получили спецзаказ на лёгкое бронирование для моих целителей.
Гоблины обожают швыряться чем попало, так что без защиты — никуда.
***
Леонид, жестикулируя, с
