не простудиться. На обеде в день открытия говорить не буду. В заседании же «Любителей» кажется буду говорить на 2-й день. Кроме того взамен театрального представления думают устроить чтение известными литераторами (Тургенев, я, Юрьев) произведений Пушкина по выбору (меня просят прочесть сцену инока-летописца и из Скупого рыцаря, монолог скупого). Кроме того, Юрьев, я и Висковатов прочтем по стихотворению на смерть Пушкина, Юрьев — Губера, Висковатов — Лермонтова, а я — Тютчева.
Время идет, а мне мешают. До сих пор не заехал за деньгами в Центр. Магазин и к Морозовым. Не был у Чаева266, надо заехать к Варе, хотел бы тоже познакомиться с архиереями, Николаем Японским267, и здешним викарием Алексеем268— очень любопытными людьми. Сплю не хорошо, во сне вижу только кошмары. Боюсь в день открытия простудиться и кашлять на чтении.
Со страшным нетерпением буду ждать от тебя письмеца. Что-то детки, господи. Как мне хочется их увидеть. Здорова ли ты, весела ли иль сердишься? Тяжело мне без вас. Ну до свидания. Завтра к Ел. Павловне не поеду, обещалась сама прислать письмо, если будет. Обнимаю вас всех крепко, деток благословляю.
Твой весь Ф. Достоевский.
Р. S. Если что случится, телеграфируй в Лоскутную. Письма пиши в Лоскутную. Верно ли доходят мои письма? Вот беда если какое-нибудь пропадет!
Гостинница Лоскутная в №33-м.
Москва. 30 Мая/80.
Пишу тебе хоть письмо пойдет лишь завтра, милая Аня. Нового почти ничего. Предстоит только очень много хлопот и разных чиновничьих церемоний: являться в Думу, выхлопатывать билеты, где стоять и сидеть в празднестве и проч. А главное венки: их надо два, говорят их Дума же и выдает — за 30 р. оба. Глупо. А Золотарев не едет, но приедет, и я всю церемонию у памятника взвалю на него: В одном фраке и без шляпы можно простудиться. — Вчера утром были Аверкиевы, и приходили племянники Пушкина Павлищев и Пушкин, познакомиться. Затем ездил к Юрьеву (на счет всех этих билетов и церемоний), не застал дома. Обедал дома, а после обеда пришел Висковатов, изъяснялся в любви, спрашивал отчего я его не люблю? и проч. Все-таки был лучше, чем всегда. Кстати: передал мне, что Сабуров269 (министр Просвещения) его родственник читал некоторые места Карамазовых буквально плача от восторга. В девять часов мы отправились к Юрьеву, опять не застали. Висковатов вдруг припомнил, что здесь Анна Николаевна Энгельгардт270, и предложил к ней заехать. Мы поехали и прибыли в 10 часов, в гостинницу Дюссо. Она уже спала, но была очень рада и мы просидели час, говорили о прекрасном и высоком. Она приехала не на памятник, а для свидания с какими-то родственницами, а теперь больна: у ней распухла нога. Сегодня утром когда я спал был у меня Ив. Сергеевич Аксаков и не приказал будить. Затем ездил к Поливанову (секретарю общества, Директору Гимназии). Поливанов объяснил мне все шаги в Думе и билеты, и откомандировал молодого человека мне помогать. Познакомил меня с семейством, сошлась целая ватага учителей и гимназистов, и мы пошли (в том же здании) рассматривать вещи и портреты Пушкина, которые пока хранятся в этой гимназии. Затем прийдя домой застал записку Григоровича, приглашающего к 6-ти часам обедать у Тестова. Не знаю пойду ли? Покаместь сел написать тебе мой бюлетень. В 8-м часу потянусь к Елене Павловне за твоим письмом. (Вчера 29-го получил). Затем домой, и сяду за мою статью, которую надо подделать. Вообще житье гадкое, погода здесь прекрасная. Все-то здешние у себя дома, а я один в гостях. Вечером еще припишу.
30–31 Мая час ночи.
В трактире у Тестова Григоровича не нашел, воротился домой и обедал дома. Потом поехал к Елене Павловне; ее дома не застал, а дети ее сказали мне что письма от тебя не было. — Рассчитываю, что может-быть завтра будет от тебя письмо наверно. Сообразив теперь, понимаю, что по всем прежним письмам моим ты все заключала что я приеду 28-го. Но теперь уж верно ты получила и те письма где я колебался: остаться или нет, стало-быть уж теперь ответишь. Дурно то, что уезжая мы как-то не договорились, ибо ты могла бы мне все-таки, хотя и рассчитывая, что я ворочусь, писать на имя Елены Павловны, на всякий случай, чтоб не оставить меня в неведении о тебе и о детях. Рассчитываю тоже, что ко 2-му числу получу от тебя письмо уже прямо в Лоскутную. (Письма же на имя Елены Павловны, т.-е. прежние, ты конечно и прежде могла бы писать безбоязненно, ибо хоть я бы и уехал, все же бы их никто не распечатал и она переслала бы их обратно в Руссу). В Лоскутную же адресовать ко мне для меня будет гораздо выгоднее, чтоб не ездить к Елене Павловне, потому что теперь скоро (со 2-го числа) наступит большая возня, надо будет рано вставать и весь день маяться, так что ездить к Елене Павловне даже и не нашел бы вовсе времени. Да и к тебе перестану писать подробные бюлетени, как теперь: не будет совсем времени. 3-го числа будет Дума принимать гостей, речи, фраки, клаки и белые галстухи. А там открытие, думский обед, затем 5-го и 6-го по утрам заседания, а вечером литературные чтения. Да 2-го вечернее заседание «Любителей», где решат кому в какое время читать. Я кажется буду читать уже во 2-й день, т.-е. 6-го. Ездил к Морозову и в Центральный магазин. От Морозова получил всего 14 рубл., а в Центральном, хоть и сказали мне что ты писала к ним, чтоб мне выдали 50 руб., но просят отсрочки до 6-го или 7-го числа. Так как 6-го надо сверх того сделать прощальные визиты, а их много, то выеду разве только 8-го, с каким поездом уведомлю потом. Но 8-го постараюсь выехать наверно. Заезжал к Варе. Много мне рассказывала про своих внуков и спрашивала совета. Умная она и хорошая женщина. — Вечером кой-что успел просмотреть в рукописи. Что детки? Очень тоскливо по них, не слышно их голосочков. И все
