релиза мы ездили по всей Южной Калифорнии и встречались с фанатами в магазинах Hot Topic. Наша первая остановка была в городе Онтарио примерно в шестидесяти пяти километрах от Лос-Анджелеса. Оттуда мы поехали в Уэст-Ковину, а затем вернулись в Лос-Анджелес, в Hollywood & Highland. Рядом были Virgin Megastore, Hard Rock Café, магазин Rolling Stone. Нас окружала музыка (какое-то время там велись прямые эфиры «On Air» с Райаном Сикрестом, синдицированного шоу в духе «Total Request Live»).
Мы ходили в гриме весь день. Точнее, если вы помните, это была акриловая краска, которая продавалась в местных магазинах для художников. Она не была рассчитана на человеческую кожу. Краска забивалась в поры и не давала им дышать. Ближе к вечеру нам было очень тяжело находиться в гриме. Краска затвердевала и стягивалась, и мы чувствовали жуткий дискомфорт.
Для того, чтобы избавиться от него, мы решили использовать наше стандартное решение для любой ситуации: мы напивались. Тот вечер не стал исключением. Мы провели последнюю автограф-сессию и следующие несколько часов пили шоты, коктейли и пиво, а уже в десять вечера мы должны были выходить на сцену. Мне было крайне важно оставить след в памяти зрителей. Я постоянно бросал себе вызов, пытался превзойти самого себя. Каждое мое появление становилось все более и более зрелищным. «Что бы такого выкинуть? Как заставить людей запомнить мое выступление как нечто провокационное и грандиозное?»
Мне только исполнилось двадцать лет. Я все еще чувствовал себя неуютно в своей шкуре и хотел отомстить всему миру за чувство отчуждения, которое испытывал с самого детства. Из-за этого всего я слишком увлекся созданием собственного альтер эго, которое собирался представить окружающим. Элис Купер всегда говорил, что свой сценический образ оставляет на сцене. Этот урок я не усвоил.
Я не просто выходил на сцену и пел песни. Мне нужно было свести людей с ума, вызвать у толпы какую-то реакцию, будь то положительную или отрицательную.
Я был готов к ненависти. Я мог вынести критику, сплетни, язвительные обсуждения в соцсетях. Чего я не мог стерпеть, так это безразличия. С самого детства я хотел, чтобы люди увидели, услышали и поняли меня (даже если потом они бы меня отвергли). И от этой мечты я никогда не отказывался.
Чем ближе было наше выступление в Hollywood & Highland, тем больше я хотел оставить след в душе всего мира. Тем более, как я тогда считал, мы уже вышли на мировую сцену. Мы выступали в популярном туристическом районе. Алкоголь ударил мне в мозг, и я решил произвести настоящий фурор. Этот момент транслировался на ESPN.
Я хотел не просто зажечь этот мир. Я хотел расплавить статуи звезд в музее восковых фигур мадам Тюссо, что был по соседству (в переносном смысле, разумеется, я не одобряю поджоги).
Обычно к концу выступления я так уставал, что мне не хватало дыхания допеть песни, которые так хотели услышать наши фанаты. Я начинал трезветь, и мой разум и тело выходили из строя.
Я изводил себя уже на первых песнях, постоянно бегал туда-сюда, падал и прыгал с колонок. Когда мы вышли на сцену в Hollywood & Highland, я осмотрелся вокруг и увидел гигантские статуи слонов. Мне сразу же захотелось забраться наверх и спрыгнуть оттуда на сцену.
К слонам нельзя было забраться, но я был пьян, и меня переполнял адреналин, так что это для меня уже не имело значения. На мне были скользкие ковбойские ботинки, а пол был мраморным.
Все произошло в самом начале шоу. Я был жутко перевозбужден. Примерно на середине первой песни я уже не мог держать себя в руках. Я спрыгнул со сцены и начал подниматься на первую ступеньку. И тут же чуть не поскользнулся.
Но я полез дальше. Я залез на второй ступеньку, а затем на третью. Пока я кое-как пытался устоять на ногах, я понял, что не смогу залезть на самый верх.
Я не понимал, что происходит. Я был слишком погружен в свои фантазии. Но я не был полным дураком: даже в пьяном ступоре я понимал, что достиг своего предела и не должен подниматься выше. Я решил, что и так добрался достаточно высоко. Мой прыжок все равно будет выглядеть круто и безбашенно. Правда ведь?
Я начал терять равновесие. Присел. Я был не особо силен, но алкоголь убеждал меня в обратном. Как мне тогда показалось, я мог опереться на руки и спрыгнуть. Тогда я бы приземлился на сцену. Со стороны мое тело было похоже на заглавную букву L, положенную на бок. В моем представлении я должен был допрыгнуть до сцены и встать на ноги. Вместо этого я просто упал.
При падении я врезался в столбы, стоявшие внизу. Я сломал девятое, десятое и одиннадцатое ребра с левой стороны тела. Одиннадцатое ребро треснуло – оно было полностью разбито. Оказавшись на земле, я едва мог дышать.
Медицинского персонала поблизости не было, но охранник увидел, что произошло, и бросился ко мне. Он, скорее всего, прошел какой-то курс по оказанию первой помощи. Я сломал ребра и не мог дышать – боль была невообразимой. Охранник перевернул меня на спину и попытался помочь мне. Этот большой и сильный мужчина делал мне непрямой массаж сердца.
Никогда не забуду, какой звук издала моя грудина, когда он надавил на нее. Как будто кто-то прошелся по пузырчатой пленке. Я не мог говорить. Я пытался выдавить из себя хоть какой-нибудь звук, чтобы он понял, что я в сознании и что мне не нужна помощь. В конце концов он поднял меня на ноги, и я каким-то невероятным образом продолжил выступление. По крайней мере, так мне говорили.
Мое сознание было где-то в другом месте. Я не помню больше ничего с того концерта. Судя по всему, я был в состоянии шока. Не помню, вернулся ли я на сцену после падения. Большую часть выступления другие члены группы не видели меня. Мое падение они тоже не видели. Они просто знали, что какое-то время меня не было на сцене.
Я испытываю странное ощущение, когда смотрю видео с этого концерта. Многих песен не было в сет-листе, потому что мы никогда не исполняли их вживую. Даже смешно осознавать, что я подсознательно решил спеть именно их. Было бы куда логичнее, если бы я на автомате начал петь самые известные песни, которые мы играли на каждом концерте. «Это может стать моим последним шоу. Пора показать им би-сайды!»
Следующее, что
