class="p1">Сквозь басы внизу никто не отзывался на мои мольбы… Тогда я подхватил Майлза на руки и вынес в толпу. Заметив странности, кто-то закричал. Музыка тут же стихла.
Тело Майлза было слишком лёгким, слишком безвольным, будто жизнь уже начала уходить, не дожидаясь помощи. Я уложил его прямо на пол, нависнув над ним.
На долю секунды мелькнуло решение. Ужасающе простое. Обратить его прямо здесь, на глазах у толпы. Плевать на последствия, плевать на законы, плевать на то, кем мы станем после. У меня было всё для того, чтобы дать ему возможность жить. Всё, кроме времени…
Я стиснул зубы так, что заболела челюсть.
Нет.
Обречь Майлза на такую жизнь — значило добить его собственными руками. Сделать из друга животное, зависимое, чуждое самому себе, лишённое выбора. Это было бы предательством хуже смерти. Последнее, что я имел право сделать.
Чей-то голос сказал, что скорая уже в пути, но это не облегчало.
Я не знал, что делать… Просто сидел над умирающим другом под шокированными взглядами и считал.
История людей и первокровных была общей, но между нами всё равно простиралась выжженная пустыня. Одним досталось всё, другим — выживание.
Майлз всегда казался мне сильным, несмотря на то что был человеком. В его глазах было столько жизни и готовности выгрызать себе дорогу к лучшему… Но это не уберегло его от реальности.
И именно в этот момент я вдруг с пугающей ясностью увидел разницу между нами.
Я мог проломить дверь одним ударом. Мог внушить толпе разойтись и забыть обо всём. Мог обратить его прямо здесь, наплевав на всё. Во мне было слишком много силы и слишком много возможностей. И при этом я не мог сделать самого простого — спасти его душу…
Вся моя «природа», вся эта чёртова мощь оказалась бесполезной перед человеческой кровопотерей.
Для него кровь — это жизнь, которая утекала сквозь пальцы. Для меня — ресурс, который тело воспринимало как топливо. Для него смерть — конец. Для меня — что-то далёкое.
Мы жили в одной комнате, делили еду, говорили о будущем, но сейчас между нами вдруг разверзлась пропасть, которую невозможно перепрыгнуть. Я был хищником, который притворялся человеком. А он — человеком, который верил, что мы равны.
На четырёхсот двадцатой секунде сквозь гул толпы прорезался звук сирены. Им потребовалось семь минут, чтобы приехать. Слишком много для тех, кто должен спасать жизни.
Боясь потерять драгоценное время, я снова подхватил Майлза и пошёл к выходу, не глядя по сторонам. Люди расступались молча. Кто-то отводил взгляд. Кто-то смотрел с откровенным ужасом.
Двери скорой распахнулись.
— Что произошло?
— Кровопотеря, — ответил я коротко, потому что на большее меня не хватило.
Его тут же переложили на носилки.
— Где рана?! — крикнула пожилая врач, не понимая, за что зацепиться.
— Просто спаси его. — Схватив её за руку, я впервые в жизни применил внушение.
У меня не было желания отвечать на вопросы.
Его погрузили в машину, и я забрался следом, представившись братом.
— Давление почти нулевое, — сказал ещё один врач кому-то из команды. — Готовьте капельницу. Быстро.
Двери скорой захлопнулись, машина рванула с места. Врачи работали чётко и делали всё, что могли, но этого всё равно было мало.
Монитор подал короткий тревожный сигнал. Потом ещё один.
— Мы его теряем.
До боли сжав кулаки, я продолжал смотреть на лицо, которое стало белым. Майлз умер. Я не смог защитить его от мира, частью которого я был. Он умер из-за того, что я был невнимателен и позволил зверю остаться с ним один на один.
— Время смерти… — сказала врач, но я уже не слушал.
Я закрыл глаза, позволяя ненависти пропитать каждую клетку тела.
Пару часов назад мы ужинали с его семьёй. Смеялись и обсуждали будущее, а теперь он лежал рядом без признаков жизни.
Майлз был отличным парнем. Он не заслужил стать жертвой кровожадной твари…
— Мне очень жаль. — Положив руку мне на плечо, мужчина опустил глаза. — У вас есть родственники?
Что было дальше, я помню урывками. Больница. Звонок в отель, где остановились родители Майлза. То, как они вошли в здание. Анджела потерянно смотрела по сторонам, а Николас пошёл узнавать, что произошло. Потом приехала полиция. Меня допрашивали, и я рассказал обо всём без лжи.
— Его убила Лидия Морвель. Именно она была в комнате, когда я нашёл его таким.
Полиция работала с тем, что видела и что ей позволили увидеть. В комнате не оказалось ни следов борьбы, ни явной раны, ни объяснимого источника кровопотери. Всё, что выходило за рамки человеческой логики, было аккуратно вычищено.
Верховные подключились сразу. Дело было передано в их юрисдикцию. Спустя пару дней они сообщили родителям Майлза, что он умер из-за передозировки. Якобы в его кармане нашли какие-то таблетки. Для убитых горем отца и матери Дюрье это стало переломным событием.
Я всё время был рядом с ними и старался поддерживать как мог. В момент, когда это объявили, я вышел из дома, пробежал пару километров пока не остановился посреди леса и просто начал бить дерево. Разорванная кожа моментально заживала, но я продолжал до тех пор, пока не выдохся.
Майлз никогда не употреблял, я бы это знал. Он был отличным парнем с жизнью, которую Лидия забрала до последней капли.
Похороны прошли быстро. Я оплатил всё, потому что больше не знал, как помочь. Гроб, цветы, слова, которые ничего не значили для убитого. Я стоял чуть в стороне, не имея права быть ближе. Не имея права ни на что. В тот день я окончательно понял, что человеческие ритуалы — это не про умерших. Это про живых, которые не знают, куда деть боль.
Никто не стал задаваться вопросом, куда делась кровь и почему человек с «передозировкой» оказался обескровлен. Кроме меня никто не был в курсе, что случилось на самом деле.
Ещё спустя месяц меня вызвали на слушание в верховный суд. Там я узнал, что Лидию задержали и ей собирались применить максимальную меру наказания за смерть человека. Я был свидетелем со стороны обвинения. Накануне со мной связался адвокат, которому я рассказал всю правду.
Защита утверждала, что Лидия потеряла контроль не по своему желанию. Они предъявили доказательства, что в крови Морвель обнаружены вещества. Я не мог поверить, как им взбрело подобное в голову. Хотя ничего удивительного не было. Первокровные готовы идти через людей, лишь бы защитить свою
