но я не отпустил. Перед глазами всплыло его лицо, бледное, безжизненное, и я едва удержался, чтобы не встряхнуть её сильнее.
— Ты не имеешь права здесь быть, — процедил я, сжимая руку сильнее.
Слёзы продолжали течь по её щекам, но теперь в них появился настоящий страх.
— Я просто… — она захлебнулась. — Я хотела…
— Ты хотела чего? — сорвался я, приблизившись к её лицу почти вплотную. — Простить себя? Сделать вид, что это была ошибка?
Лучшая игра — та, которая продолжается даже без свидетелей. Лидия прекрасно овладела этим навыком.
— Убирайся отсюда, Лидия Морвель. И если я ещё хоть раз увижу тебя здесь — клянусь, я сделаю так, что ты пожалеешь, что тебя оправдали.
Я отпустил её так же резко, как схватил. Она отступила на шаг, потом ещё на два, словно боялась повернуться спиной. И лишь оказавшись дальше, развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.
Ещё немного я постоял над могилой Майлза, мысленно извиняясь, что не смог защитить его. Пальцы покалывало, будто я держал не женскую руку, а оголённый провод со слабым разрядом. Я медленно повернул голову в сторону, где четыре минуты назад стояла Лидия.
Кажется, стоило напомнить ей, что она не достойна жить. Только существовать…
17
Настроение главы: JJ — Wasted Love
Лидия
Маленькая победа в виде выбранного наряда для оперы казалось, не стесняясь, насмехается надо мной.
— Дурацкое платье, — заметила я, крутясь у зеркала в гардеробной. — Пусть бы его помощница выбрала хоть мешок из-под картошки…
Ладони пригладили ткань на бёдрах. Платье сидело безупречно — чёрное, строгое, слишком правильное для моего настроения. А ещё непомерно дорогое для вещи, которая будет на мне лишь один вечер.
Я могла бы купить что-то попроще и позлить господина Верховного, но сообразила, что не хочу давать ему лишних поводов.
Когда увидела это платье на витрине, сразу подумала, что оно соответствует жене уважаемого служителя. Наверное, Кронвейн останется довольным, что я хотя бы выгляжу под стать ему, хотя он найдёт, к чему придраться.
Глубокий вырез был прикрыт кружевом, будто наряд намеренно балансировал между сдержанностью и вызовом. Рукава из тонкой сетки облегали руки, холодя кожу, а плотная ткань ниже подчёркивала бёдра и доходила почти до пальцев ног. Я дополнила образ туфлями-лодочками и ещё раз оценила образ.
— Нет, ты определённо не стоишь своих сольдов, — фыркнула я, заворачивая волосы в низкий пучок.
Пряди выбились у висков, придавая образу лёгкой небрежности, будто я так и задумывала.
— Ты готова? — послышался голос «дорогого супруга».
Риэль стоял в дверях, сложив руки на груди. Как я и предполагала, в этой комнате было нечто, что отпугивало хозяина дома настолько, что он предпочитал не пересекать порог. Жаль, что это была не я…
Мне совершенно не хотелось думать о том, что Кронвейн выглядел великолепно. Это была лишняя мысль, опасная и ненужная. Разумеется, именно она и засела в голове первой.
Смокинг сидел на нём идеально, подчёркивая фигуру и ту самую выверенную сдержанность, которая так нравилась людям. Белые волосы были зачёсаны вбок, аккуратно, без единой выбившейся пряди. Ни намёка на небрежность. Всё продумано, всё на своём месте.
Риэль создавал образ, от которого невозможно было отмахнуться. Галантный. Безупречно одетый. Слегка холодный — ровно настолько, чтобы притягивать сильнее. Такой, которому хочется верить. Такой, рядом с которым хочется держать осанку и подбирать слова.
Я задержала на нём взгляд на лишнюю секунду и тут же отвернулась, делая вид, что поправляю серьгу.
— Возьму сумочку, — зачем-то озвучила я.
Устроив ремешок на сгибе локтя, я двинулась к проёму, но Риэль не тронулся с места.
— Что? Не одобрено? Придётся смириться, у меня нет других платьев, соответствующих мероприятию.
— Отличный выбор. Сдержанно и элегантно.
Я медленно подняла голову, пытаясь понять, не ослышалась ли. Риэль стоял всё так же спокойно, без тени насмешки и без привычного прищура, которым он обычно сопровождал свои замечания.
Это было настолько не в его стиле, что на секунду выбило из колеи.
— Ты сейчас… — начала я и осеклась. — Это был комплимент?
— Не обольщайся. Я лишь отметил соответствие случаю.
Я хмыкнула, но всё равно почувствовала, как внутри оседало нелепое ощущение, будто меня только что похвалили, и я не знала, что с этим делать.
— Тогда идём, пока я не напридумывала себе глупостей, не привыкла к хорошему и не начала заблуждаться, что ты способен быть…
Запнувшись, я прикусила язык. Не хватало испортить его настроение до начала представления.
— Продолжение будет? — холодно поинтересовался Кронвейн, протягивая мне руку, чтобы я не споткнулась на лестнице.
— Ого, ты забыл, кто я? Или решил порепетировать?
— Второе. На публике мы должны казаться влюблённой парой. Постарайся, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты смотришь на меня так, будто мечтаешь задушить.
— Мне казалось, что тебе плевать, что подумают люди. А вообще, ненависть легко можно перепутать со страстью.
— Не в твоём случае, Лидия, — уже на улице, открывая передо мной дверь машины, заметил Кронвейн.
Сегодня он сам был за рулём, а я рядом на пассажирском сиденье. Как когда-то много-много лет назад. Только сейчас машина была новее, а моя влюблённость сменилась другим не менее ярким чувством.
— Я постараюсь, чтобы окружение поверило в мою страсть, господин Верховный.
— Не сомневаюсь. Врать у тебя всегда получалось отменно.
Ответить мне было нечего. Точнее много чего вертелось на языке, но я всё проглотила, понимая, что не в том положении, чтобы ввязываться в спор.
Всё-таки Риэль окажется прав в своём заблуждении. Я обману его, заберу и одновременно подарю то, чего он так хочет. И я даже не чувствую вины по этому поводу. Кронвейн получит то, о чём мечтал долгие годы — мою смерть, а я смогу жить и дышать полноценной грудью без давления невидимой руки на горле.
Всю дорогу до оперы я размышляла над тем, какой будет моя новая жизнь. Передо мной открывался мир возможностей, и самым главным было начать всё заново.
Здание оперы было одним из красивейших в городе. Высокие колонны, подсвеченные тёплым светом, резные фасады, позолота, которая не кричала о роскоши, а холодно напоминала, кому здесь место.
Мы с Венерой бывали здесь в праздники давным-давно, тогда приезжала балетная трупа из другой страны.
Риэль заглушил двигатель и первым вышел из машины.
