что стало с актирами Альвара. Плевать, не сошёл ли мир с ума от новостей об убийствах первокровных… Но смириться с тем, что я не слышал ничего о Левьер, я больше не мог.
– Отведи меня к Розе, – не сдерживая раздражения, я пихнул жреца в коридор.
Система безопасности в храме была хуже некуда. Я мог сам выбраться из камеры, но не знал, где держали Розу.
Я толкнул жреца в плечо, он отшатнулся, но не стал кричать. На мгновение его губы дрогнули, глаза метнулись в сторону, но в них не было ни попытки протеста, ни решимости. Он послушно вышел и махнул мне идти за ним.
Не могло быть так просто, но размышлять об этом не хотелось. Я не сомневался, что это часть плана Габриэля, может проверка или что-то подобное. Плевать я хотел.
Жрецы расходились перед нами не глядя. Никто из них не предал значения тому, что заключённый не в камере. И я был рад, что не возникло шумихи.
Я следовал, считая шаги и запоминая повороты, если вдруг получится провернуть подобное снова. В голове билась мысль, что откуда-то выйдет Габриэль и вернёт меня в камеру, но когда жрец остановился у массивной железной двери в конце коридора, я облегчённо выдохнул.
Мужчина приложил ладонь к сканеру на стене и отворил створку, послушно запуская меня.
– Охренеть… Знал бы, что всё так просто… Никого не впускай, понял? – бросил я и, не дожидаясь, когда он опомнится, резко захлопнул дверь.
– Демиан?!
Увидев меня, Роза приняла сидячее положение на кровати. От одного взгляда на неё внутри завибрировало. Я чертовски скучал… И недели было слишком много, чтобы понять это.
Не раздумывая, я шагнул к ней. Всё, что нужно было сказать, осталось за стенами этой камеры. Сейчас осталось время только для действий. Сжав её лицо в ладонях, я почувствовал под пальцами прохладную кожу.
Поцелуй вышел жадным и резким – таким, каким становится, когда внутри всё уже сломано, но ты всё ещё не готов сдаться. Я целовал её с отчаянной яростью, будто этим можно вернуть время, стереть кровь, вырвать из реальности то, что уже случилось.
Роза дрогнула, выгнулась навстречу, словно тело ждало только этого. Я услышал рваный стон и повалил её на спину, оказавшись сверху. Узкая кровать не мешала, хотя и затрудняла движения. Её пальцы вцепились мне в плечо, ногти впились в кожу сквозь ткань, и это было лучше любой пощады. Всё, что мы когда-то пытались удержать словами, взорвалось в этом мгновении – боль, вина, желание, страх потерять.
Но в тот же миг Роза отстранилась, так резко, будто обожглась. Прижала ладонь к губам, спрятала лицо, словно сама себе противна за то, что позволила.
И только тогда я заметил: под её губами, где кожа натянулась от напряжения, проступили острые белые клыки.
Повернув лицо, я медленно убрал её руку, не позволяя закрываться.
– Мне очень жаль, что ты стала актиром… – склонившись, я скользнул по её шее, поднимаясь выше. – Но это не меняет моего отношения. Просто теперь ты обрела иной вид… не только шипы, но и клыки…
– Дем… Не надо…
– Прекрати отталкивать меня! Блять… – проведя ладонью по лицу, я поднялся и тут же ощутил, как внутри скрутило от пустоты.
Конечно… я идиот… После всего, что произошло просто набросился на неё, не спросив, не узнав, как она себя чувствует. Изоляция сводила с ума и оставила лишь голодное желание побыстрее оказаться рядом с Розой. Она пережила сущий ад, я припёрся и потребовал то, чего не стоило требовать.
Пока я собирался с мыслями, она оказалась рядом и молча обхватила меня руками.
– Я думала, что ты не захочешь прикасаться ко мне…
Сжав её подбородок, я заставил посмотреть прямо в глаза.
– Наличие у тебя клыков не меняет моего отношения. Прости, мне нужно было сказать, что я соскучился, но увидел тебя и не сдержался. Как ты?
– Вообще-то…
Дослушать не вышло. Дверь распахнулась и перед нами появился Верховный Мивеи. Крайне раздражённый и помятый.
– Габриэль, работа тебя доконает! Ты спишь вообще? – задвинув Розу за спину, я вышел вперёд, но тут же получил удар кулаком в лицо.
Удар получился точным, с той злостью, что копилась не день и не два. Похоже, Габриэль не умел бить вполсилы.
– Ого, а я могу пожаловаться в суде, что служитель поднял на меня руку? – выдохнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
– Ты нарушил правила заключения, – вернув лицу привычную холодность, бросил белобрысый.
– Серьёзно, Габ? Ты не озвучивал мне никаких правил, так что пошёл на хер!
Роза позади меня сделала шаг, но я вытянул руку, не позволяя вмешаться. Внутри всё сжималось от усталости и злости вперемешку – хотелось вцепиться в него и вытрясти всю спесь.
– Я ждал целую неделю пока ко мне придёт хоть кто-то, но ты решил, что будет разумно оставить меня одного? Ты ведь знал, что я сорвусь?
– Если бы ты включил мозг хоть раз, то всё было бы проще! Мне приходится разгребать последствия, а ты жалуешься, что тебе одиноко? Возьми ответственность за всё, что натворил.
– Мне нужно было убедиться, что с Розой всё в порядке…
– Убедился? Я держу своё слово, Морвель, а ты как подросток. Ваша семейка у меня в печёнках сидит, – понизив тон, добавил Габриэль.
В камере у меня было полно времени, чтобы как следует прочувствовать вину. Но не за то, что прикончил двух ублюдков, а за то, что последствия могли коснуться тех, кто мне дорог. Никто из семьи не приходил: не знаю, были ли ограничения на посещения или дело в другом… В одном я не сомневался – я подставил Лидию. Никаких слов нет, чтобы просить у неё прощения.
В голове теплилась мысль, что Габриэль отказался от идеи жениться на моей сестре.
– На выход, – махнув на дверь, служитель показал, что я не могу здесь задерживаться.
Повернувшись к Розе, я коснулся её лица, провёл подушечкой пальцев по контуру губ и слегка улыбнулся. Я так хотел побыть с ней дольше, но понимал, что вряд ли Габриэль позволит. Это не курорт. Мы – двое заключённых, которых пока прикрывает Верховный Мивеи. И сдаётся мне, что совсем скоро это закончится.
16
