постукивать пальцами по подлокотнику.
– Замечательно, что вы в курсе моей истории. Мы с вами квиты. Я знаю всё о вас, а вы обо мне. Только так можно создать доверительные отношения.
На время в салоне повисло молчание, но я не могла выносить тишину, в которой мои мысли звучали громче всего.
– Где вы спрячете меня?
Первой мыслью было то, что он закроет меня где-нибудь в бункере своего «Института». Интересно, там Калеб сможет до меня добраться? Я на мгновение зажмурилась, прогоняя его образ из головы.
– Я не собираюсь прятать вас, Каяна. Просто дам немного времени, чтобы вы снова почувствовали себя обычным человеком. Вы и сами понимаете, что господин Морвель, если надо, под землю залезет, лишь бы найти вас. Поэтому я дам Шарду отгул, чтобы его запах перебил ваш. Побудете в его квартире на базе ИКВИ. Уверен, за несколько дней вам удастся собрать мысли воедино.
Отвечать я не стала, но, кажется, на моём лице всё было очевидно, потому что Юрий понимающе заулыбался.
– Не переживайте, мисс Деваль, Шард не сделает вам ничего плохого. В последнее время наблюдается положительная динамика в его жажде крови. Он научился обходиться незначительным количеством. Причём пошёл на это самостоятельно. У вашего парня удивительные способности к самоконтролю…
– Бывшего парня, – поправила я, делая вид, что не замечаю, как напряглись плечи Логана.
От правды не убежишь: между мной и Логаном только прошлое. Всё могло сложиться иначе, но он сделал выбор. И я почти перестала злиться на него, но только «почти». Всё-таки воспоминания о том, как он поступил, отзывались внутри болезненным эхом.
Машина свернула с главной дороги, и я почувствовала, как под колёсами начали шуршать мелкие камешки. За высоким забором, увенчанным камерами и датчиками, скрывалось место, напоминающее базу ИКВИ, в которой я когда-то бывала. Но это только до момента, пока мы не заехали на территорию…
Мы остановились у тяжёлых ворот. Камера просканировала автомобиль, затем раздался щелчок, и створки с лёгким скрипом разъехались в стороны, впуская нас внутрь.
Казалось, мы попали в миниатюрный посёлок, спрятанный от посторонних глаз. Ровные ряды трейлеров-домов, стоящие на приличном расстоянии друг от друга, создавали ощущение уединённости. У каждого трейлера садовая мебель, на некоторых верандах висели гамаки. Возле одного я заметила велосипед. Возле другого стоял мангал и чёрная чугунная жаровня для барбекю, а у стены сложенные в аккуратные поленницы дрова.
Всё это выглядело до абсурдного мирно. Настолько, что я почти забыла, с кем сюда приехала и зачем.
– Дома для ваших сотрудников? – спросила я, приподняв бровь, оглядываясь по сторонам.
– Здесь живут те, кто по разным причинам не может или не хочет возвращаться в общество.
Я не знала, что ответить. От происходящего внутри что-то защемило – возможно, это была зависть. У Логана здесь был целый дом… Пусть всё это выглядело как видимость нормальной жизни, но у меня не было и такого. Не существовало места, в которое я могла бы прийти, чувствуя себя отрезанной от всех.
Машина затормозила. Логан полностью скрыл лицо маской и натянул капюшон.
– Располагайтесь пока. Шард закончит дела по работе и присоединится к вам позже, – небрежно бросил Юрий, не отвлекаясь от экрана мобильника.
Логан молча вышел, молча открыл передо мной дверь и… подал руку, которую я демонстративно не стала принимать. Я не видела его лица, но точно знала, что скрывается под маской. Кажется, он принимал это как наказание, которое заслужил.
Не растрачиваясь на слова, он махнул мне на трейлер, стоящий неподалёку, и протянул ключи.
Отличительной особенностью дома было то, что в нём не было окон. Я осторожно открыла дверь и шагнула в коридор, отмечая, что свет во всей квартире загорелся автоматически.
Внутри дом напоминал скорее декорацию, чем настоящее жильё. Всё на своих местах, чисто и упорядоченно, но отчего-то казалось, что никто здесь по-настоящему не живёт, будто это сцена, выставленная для кого-то, кто никогда не придёт.
Небольшая гостиная встретила лаконичной мебелью: серый диван без подушек, прямой стеклянный столик, на котором не было ни пылинки, ни следа использования. В углу полка с книгами. Новые, не тронутые, купленные комплектом для интерьера. Напротив выключенный телевизор, идеально выровненный по центру стены.
Кухня была такой же декорацией: холодильник, который оказался ожидаемо пустым, индукционная плита без пятен, идеально ровная стойка и пара бокалов в сушке, поставленная с намерением соблюсти иллюзию обжитого пространства. Ни запаха еды, ни крошки на полу.
Зачем ему вообще кухня, если он питается только кровью?
В ванной белый кафель, зеркало во всю стену, душ с холодным металлическим блеском. На крючке влажное полотенце, которое хоть немного напоминало, что обитатель этого дома хоть чем-то пользуется.
Я прошла дальше. В спальне кровать с заправленным тёмным покрывалом, прикроватная тумбочка, на ней только чёрные часы с беззвучным циферблатом.
В шкафу один ряд одежды: всё чёрное, аккуратно развешенное.
Решив, что имею полное право, я заглянула в тумбочку и замерла. Пальцы потянулись к фотографиям, с которых на меня смотрело двое влюблённых.
Прошлое больно полоснуло по сознанию. Я не была готова увидеть здесь следы нашей с ним жизни. Он не оставил мне ни одной вещи, которая бы напоминала о нас… А сам…
Слёзы скатывались крупными градинами и падали прямо на фотографии, на которых простой парень и простая девушка радовались жизни…
Я перелистывала снимки, разглядывая то, как мы ели мороженое, катались на аттракционах, лежали на кровати… Селфи с телефона лежали распечатанными в его тумбочке, и это оказалось невыносимым.
Не выдержав этой пытки, я принялась рвать всё, что видела. Я не сдерживалась. Кричала, разрывала и топтала то, что осталось от воспоминаний.
Он не имел права! Лишил меня, но оставил себе то, что принадлежало нам двоим!
Не знаю, сколько времени я провела в истерике, но в конце концов, обессиленно рухнула на кровать, закрыла глаза и провалилась в сон.
Проснулась я, не понимая, где нахожусь и который час. Окон не было, в комнате темно. Датчик движения не сработал, когда я поднялась. Я могла бы добраться до сумки, в которой оставила выключенный телефон, но снаружи донеслись голоса, и я наощупь пошла к выходу.
Я вышла из дома, едва разлепляя веки, и прищурилась от неожиданного света. Снаружи простиралась ночь, но тишины не было: во дворе царила жизнь. Вдоль трейлеров загорелись уличные фонари.
В воздухе пахло дымом и жареным мясом. Где-то щёлкала решётка гриля, слышался смех, всплески голосов, глухой звук
