Но и этого японцам, судя по всему, вполне хватало — тоже выражали бурную радость при виде санитара, аккуратно отмеряющего из большой бутыли положено количество каждому в кружку. Принимали поздно вечером, перед отдыхом, чтобы лучше спалось. Благодаря этому из-за болезней выбыло не так уж много людей, батальон полностью сохранил свою боеспособность,
Еще одной проблемой стала еда — мука в мешках намокла, свежий хлеб не испечешь (к тому же полевая пекарня опять где-то отстала), питались в основном рисом (его основательно закупили в Шкхэ) и тем мясом (вяленой бараниной, кониной, верблюжатиной), которое приобрели у пастухов. Было еще пшено, и из него, как всегда, варили кашу… Казаки пытались охотиться, но не получилось: из-за дождя все дикие козы и бараны где-то попрятались, да и опасно было гоняться за ними по скользким камням…
Пленные японцы оказались к такой скудной еде (рису с маленькими кусочками мяса) вполне привычны и никаких претензий не предъявляли, а вот нашим воинам этого оказалось мало, они постоянно ощущали голод. По дороге встретили несколько горных деревень, но там покупать было практически нечего — крестьяне сами голодали.
Дима обнадежил подчиненных тем, что осталось совсем немного: вот преодолеем горы, а там начнутся долины, значит, купим какие-то свежие овощи, а также мясо и птицу — куриц, индюшек, свиней китайцы традиционно разводили в каждом селении. Отнимать мы, разумеется, ничего не станем (мы же не захватчики-японцы!), заплатим за всё маньчжурскими юанями, благо, их осталось еще достаточно много. Все равно эти бумажки скоро ничего не будут стоить… Солдаты и казаки понимающе кивали, тяжело вздыхали и терпели.
Японцев в горах не было: они считали, что сидеть в обороне на перевалах смысла не имеет, русским все равно не преодолеть сплошное бездорожье и разлившиеся реки. В самом деле: если раньше какой-нибудь горный ручей можно было без проблем перейти вброд (вода достигала максимум колен), то теперь приходилось протягивать с берега на берег толстые канаты и переправляться, держась за них (чтобы не унес бурный поток). Бойцы страховали друг друга — обвязывались веревками, чтобы, если кто-то вдруг поскользнется и упадет, вовремя его вытащить и спасти.
Артиллерию и грузовики перетаскивали на буксире танки («Добрыням» эти набухшие водные артерии были совершено нипочем), а легковые машины и повозки — «Ратники». Вот так и преодолели эти преграды. Быстрому продвижению батальона способствовала и беспечность японцев — они не стали взрывать каменные мосты (чтобы потом, когда дожди пройдут, спокойно вернуться на прежние позиции), лишь выставили возле них временные посты в виде нанятых хунхузов. Однако краснобородые бандиты драться с регулярными русскими войсками не захотели — прекрасно понимали, чем это может закончиться. Это же не мирных китайских купцов грабить, тут можно самой жизни лишиться!
При первом же появлении казаков (те шли впереди батальона, разведывая дорогу), хунхузы трусливо скрывались в горах. И сидели тихо-тихо, надеясь, что их не заметят. Правда, искать и преследовать бандитов никто не собирался — не до того сейчас, вот разгромим японцев, тогда и возьмемся за этих лесных разбойников, прижмем их к ногтю. Пусть пока порадуются жизни, недолго им осталось…
Наконец дорога пошла вниз, в долину, и наши бойцы заметно повеселели — самая тяжелая часть пути осталась позади. К тому дожди уменьшились, лили уже не так часто и сильно… При спуске с отрогов Хингана взяли еще один городок, Сулян, отдохнули там несколько дней, привели себя в порядок, закупили еды. Гарнизон Суляна состоял из одних только маньчжурцев, а они драться не собирались: увидели на окраине казачьи разъезды, побросали оружие и разбежались. Очень правильное решение — не стоит умирать за японцев, лучше подумать о собственной жизни.
Без всякой суеты заняли гарнизонный штаб, нашли важные документация, подробные карты местности и планы японских укреплений (что было особенно ценно). Кроме того, в руках бойцов оказалась и вся гарнизонная казна, передали ее Романову. И он щедро раздал юани подчиненным — покупайте, что хотите. Ну, они и опустошили местные съестные лавки, смели подчистую всё, что было сытного и вкусного. Местные лапшечники и мелкие торговцы еще долго потом вспоминали щедрых русских, которые за несколько дней принесли им полугодовую прибыль.
Китайские блюда практически всем танкистам и казакам очень понравились, а вот рисовая водка — нет. Хотя она и была довольно крепкая, но очень уж непривычная на вкус — какая-то вонючая, пахла хуже самогона. Единогласно решили, что русское «хлебное вино» из пшеницы или ржи на порядок лучше. Еще нашим воинам не пришлись по вкусу все китайские «целебные» настойки, якобы очень ценные и чрезвычайно полезные для здоровья — с разными змеями, пауками и скорпионами внутри больших стеклянных бутылок. Гадость — она и есть гадость, даже смотреть на это противно, а не то, чтобы внутрь употреблять!
Глава 34
Глава тридцать четвертая
Жизнь в Суляне текла мирно и ко всеобщему удовольствию: россияне отсыпались и отъедались, а горожане торговали и оказывали им услуги. И зарабатывали на этом неплохие деньги. Но одно боевое столкновение все-таки произошло. Это случилось на следующий день после занятия города, уже поздно вечером. Казаки ужинали в окраинной лапшечной дядюшки Вана — чтобы заодно контролировать проселочную дорогу, ведущую к соседнему городу, совмещали, так сказать, приятное с полезным.
Хозяин заведения, пожилой, морщинистый китаец, только и успевал, что подавить на стол новые блюда. Он безмерно удивлялся могучему русскому аппетиту — каждый казак съел уже больше, чем несколько китайцев, однако просил еще и еще. Дядюшка Ван тихо радовался и предвкушал очень хорошую прибыль…
Казаки, кстати, ели ложками, как привыкли. Потыкали бамбуковыми палочками в лапшу, ничего не поймали и отбросили их в сторону. То ли дело ложка — в нее все влезет! И суп с ее помощью есть очень удобно — хлебать, как принято у китайцев, прямо из мисок, громко хлюпая и шумно втягивая в себя воздух, они не хотели: неприлично. Мы же не дикари какие-нибудь, умеем прилично вести себя за столом!
В маленьком дворике под открытом небом сидели пятеро казаков во главе с самим подъесаулом Коленчуком. Макар подъехал к окраинному посту, чтобы оценить состояние проселочной дороги — насколько та просохла, пройдет ли по ней колесная техника (скоро нам идти дальше). А заодно решил и поужинать со своими боевыми товарищами. Казаки удобно расположились вокруг низкого деревянного столика, ели суп с овощами и курятиной, лапшу с крошеными китайскими пельмешками и пили из пузатых глиняных кувшинчиков рисовую водку (правда, слегка морщась). И,
