Это ведь Дэм? — спрашивающий говорил на английском, но с явным акцентом. А его голос показался смутно знакомым.
— Да, верно, — я тоже, не задумываясь, «сменил раскладку».
— О, нашёл тебя всё-таки. Это Плеш. Помнишь меня?
Перед глазами тут же всплыл образ лысого чеха с раскрашенной в цвет его национального флага бородой.
— Помню, конечно.
— Да я тут увидел интервью твоё, а ещё пару видео с нашего общего приключения. Хотел спасибо сказать.
— Взаимно. Мы тогда оба постарались.
— Как ты смотришь на то, чтобы обсудить это в баре? Я угощаю.
Первым желанием было отказаться. Подозрительность за последние годы стала моей второй натурой. Но затем я подумал, что иногда людям нужно давать шанс. К тому же день был сложный, и пропустить по кружке-другой, не казалось уж такой плохой идеей. Когда, если не сегодня? Только место, на всякий случай, выберу сам.
Я прямо на ходу повертел головой и почти сразу заметил подходящую вывеску, на противоположной стороне дороги.
— А давай. Знаешь бар Зелёный козёл?
— Нет, но найду.
— Отлично. Я буду там.
— Выезжаю.
Я убрал телефон и направился к пешеходному переходу, уже явственно представляя себе вкус хорошего холодного эля.
Плеш подъехал через час. К тому моменту я уже неспешно цедил вторую кружку, лениво поглядывая в окно.
Всё-таки есть что-то такое в том, чтобы в будний день ещё до окончания рабочей смены сидеть в ирландском пабе и пить тягучее тёмное пиво. Весь мир куда-то бежит, торопится, а тебе спешить не нужно. Словно вырвался ненадолго из системы и теперь со стороны наблюдаешь, как крутятся все эти шестеренки и винтики.
Поприветствовав друг друга, мы заказали ещё пенного и закусок к нему, после чего принялись вспоминать наш совместный сценарий. Ему были интересны события, произошедшие уже после его проигрыша в схватке, и я как мог поведал ему ту же версию, что заготовил для журналистов. Разве что красок добавил, да честных эмоций.
В свою очередь мне хотелось поподробнее узнать о том, что именно говорил ему погонщик. И как выяснилось, принцип был тот же, что и с Викой. Ему озвучили предложение, от которого он не смог отказаться, и от участи раба его уберегла только смерть будущего рабовладельца. За что, он, собственно, и был мне очень благодарен.
Вообще, разговаривать с чехом было на удивление легко. Человеком он был простым и незлобным (если не вспоминать в какое состояние умел входить благодаря своему навыку), а ещё, как выяснилось, был героем одиночкой.
— Я, Дэм, за последний год уже в трёх гильдиях пробовал заново начинать. Но нигде больше чем на три задания не задерживался. Не компанейский у меня навык, понимаешь? Каждый удар, мой или по мне, накапливает внутреннее желание всё крушить и убивать. А когда происходит активация — то дальше всё как в тумане.
— Слушай, а ты случаем не из бывших претендентов?
— Типа донора, ставшего героем? А такие вообще бывают?
— Ага. Редко, но бывают. Я к тому, что навык у тебя странный. И зачем ты такой себе взял?
К этому моменту мы перешли уже на крепкие напитки, и разговор стал ещё более откровенным.
— А я его и не брал. Год назад я ещё был в Катедре. И в команде на четверых попал в один непростой сценарий. Наш лидер сглупил тогда сильно. Привёл нас прямо в ловушку, подстроенную гоблинами. Он их откровенно презирал и за угрозу не считал. За это поплатился сам, а ещё угробил почти всех героев и претендентов.
Я кивнул, так как про тот случай слышал. В то время летальные инциденты среди героев ещё были редкостью, и слухов и пересудов про гибель целой группы ходило много.
— А ты, выходит, тот единственный выживший?
— Да, хотя шансов было не больше, чем у других. У меня тогда «флаг упал», не понимал, что творю. А когда очнулся, вокруг полсотни трупов, да и сам я весь изрезанный и дырявый был. Только и хватило сил, чтобы команду дать. В общем, вернулся я. Меня откачали. А Ковчег возьми и награди меня достижением. Поздравляем, вы теперь «берсерк», вашу мать!
Чех засмеялся своей собственной шутке. Но как-то невесело. У меня аж мурашки по телу пробежали.
Да и ситуация с подарком, от которого нельзя отказаться, выглядела до боли знакомо.
— И как ты проходишь сценарии? — уточнил я.
— По-разному. В команде стараюсь не лезть на рожон, а если не выходит, то просто держусь подальше от основной группы. Но проблемы случаются, поэтому я и остался без гильдии. В последнее время редко хожу на миссии, и за целый год считай не продвинулся. F+ я взял ещё тогда, поубивав всех гоблинов в той деревне.
— Хреново, когда не оставляют выбора. Но всё же лучше так, чем если бы тогда там сдох.
Плеш с грустью глянул на стакан с виски, после чего замахнул его разом.
— Возможно, ты прав. А может, и нет. Ведь, когда я говорю про всех гоблинов, то… То я именно это и имею в виду. Там были безоружные, женщины, дети. Я перечеркнул их жизни, но они мстят мне, засев в моей памяти. А ещё, мне снятся кошмары, Дэм. И в них следы от моего топора не только на гоблинских телах, но и на людских. Иногда я даже сомневаюсь, а точно ли мою группу перебили нелюди.
Плеш в конец захандрил и теперь хмуро пялился на дно опустевшего стакана. Разговор пошёл не в то русло, а значит, пьянство пора заканчивать.
— Меньше рефлексируй, — посоветовал я. — Лучше сосредоточься на решении. Найди способ быть полезным.
— Да ты прав, конечно. И я тебя позвал спасибо сказать, а не вываливать свои душевные травмы.
— И ты уже раза три его сказал. Может хватит уже?
— Ну так, если бы ты не грохнул ту тварину, я бы сейчас как другие бедолаги рабом бы стал. Ты вон видел, что сегодня утром в Киншасе произошло?
— А что там?
— Двух героев убили. Свои же. Мол, нечего кормить очками врагов.
— Да, такие настроения становятся всё сильнее. Надеюсь, уж у нас-то до такого беспредела не дойдёт.
— Как знать, — флегматично заметил собеседник.
— Кстати, как думаешь, почему так притихли московские гильдии?
— Потому что их это практически не коснулось, — озадачил меня Плеш.
— В
