я осознал, что не позволю никому дотронуться до неё. Рыжеволосая падальщица – моя. И пусть она пока не знает этого, но я уже всё решил.
Карты ложились одна за другой, фишки двигались по зелёному сукну. Смех и короткие реплики игроков сливались с музыкой, просачивающейся из основного зала. Я читал не только карты, но и собравшихся за столом: их мимику, задержки в дыхании, микродвижения рук.
Десятилетия опыта делали меня машиной для обмана и контроля. Только не того, который был необходим, чтобы держать девчонку на расстоянии. Тот контроль безвозвратно разрушен…
Я сознательно сливал несколько раздач, чтобы усыпить внимание. Флоу едва не светился от предвкушения, что моя Смит окажется в его руках.
Когда решающая партия оказалась на столе, я собрал весь остаток концентрации. Две скрытые карты, три открытых, и у меня выстраивалась удачная комбинация. Пальцы машинально постучали по столу. Я сделал ставку так, словно это было случайностью, и позволил соперникам поверить, что у них есть шанс.
Один за другим они сбросили карты, лишь Флоу остался в игре. Я видел, как он уверен в себе, как хочет унизить меня. Он поднял ставку, но я не моргнул. Всё решилось в одно мгновение: последняя карта, раздача, и я забрал банк.
Паркер замер, его улыбка сползла с лица. Он слишком поздно понял, что его переиграли.
В зале повисла тишина, а потом, как по команде, кто-то хлопнул в ладони. Несколько игроков засмеялись, и напряжение рассеялось. Кто-то налил бокалы, кто-то предложил перерыв. Первокровные всегда устраивали паузы: им нужно было перевести дух, уйти, обсудить итоги, сделать ставки ещё выше.
– Выигрыш обсудим позже, – бросил я, поднимаясь.
Я схватил Меган за талию так резко, что она едва не вскрикнула и, не позволив ей опомниться, потащил её прочь от стола.
Дверь ближайшей свободной комнаты отворилась под моим рывком. Я втолкнул её внутрь, захлопнул створку и прижал Меган к стене.
– Ненавижу тебя, – как кошка, прошипела она и толкнула меня в грудь. – Ты знал! Знал, что тебе придётся укусить меня, но всё равно потащил сюда…
Мне было плевать, что она говорит. Любые слова распыляли желание ещё сильнее. Я потерял контроль и не мог вернуть его себе, как ни старался. Не то чтобы я старался, конечно.
Проигнорировав слова, я шагнул прямо к ней и схватил за талию, а после поцеловал. О, Смит сопротивлялась, она била меня, пыталась отвернуться, увильнуть, но что могла сделать эта хрупкая девчонка против меня?
Я ждал, что она вырвется, что продолжит биться, но с каждой секундой её сопротивление таяло. Удары становились реже, слабее… и вдруг прекратились.
Вместо них я почувствовал, как её руки поднялись к моим плечам… Она ещё пыталась отвернуться, но в следующее мгновение сама подалась навстречу, отвечая на мой поцелуй, с той же ненавистью, что я ощущал к самому себе.
И тут я уже не мог различить, где заканчивалась её злость и начиналось желание, где моя одержимость, а где её ответ. Вкус её губ смешивался с металлическим привкусом крови, и это окончательно сломало.
Я оторвался от Смит только для того, чтобы подтолкнуть её к кровати. С платьем возиться не было смысла, я просто задрал его и стянул её трусики.
Радужка едва виднелась за её расширенными зрачками. Помада на губах смазалась, в уголках глаз чуть поплыла тушь, но она молчала… Молчала и сверлила меня взглядом, бросая вызов.
Немедля я расстегнул ремень, спустил штаны и навис над ней. Когда-то я думал, что уже не смогу стать худшей версией себя, но я ошибался.
Смит выгнулась в спине и закрыла глаза, когда я вошёл. И, чёрт возьми, это было именно то, чего я хотел. Не её подчинения, не её крови, а именно этого… Видеть, как она приоткрывает рот, как едва слышно срывает дыхание, как цепляется пальцами за простыню.
Моя рука обхватила её тонкую шею, заставляя посмотреть на меня. На лице не было радости, только обжигающая ненависть. Меган не сопротивлялась как раньше, её тело дерзко отвечало на мои движения, будто она тоже решила: если уж сгореть, то в одном пламени со мной.
Я двигался жёстко, без тени нежности, пытаясь стереть с себя её вкус, её запах, её присутствие, но вместо этого вгрызался глубже. Поймав тонкие запястья, я прижал их к подушке, продолжая вбиваться.
Желая испробовать её во всех позах, я подхватил Меган, усаживая сверху и сжимая бёдра, не давая ни малейшего шанса вырваться. Ткань платья раздражала, закрывая полноценный доступ, но я решил, что обязательно вернусь к этому вопросу позже, когда мы свалим отсюда. Мне было необходимо дотронуться до всего, почувствовать упругую грудь с выступающими сосками, скользнуть языком по бархатистой коже, усыпанной веснушками.
Мой член уже был в ней, но я всё равно чувствовал ноющие спазмы оттого, что делал всё не так, как хотелось бы.
Её пальцы вцепились в моё горло, но я только усмехнулся, глядя прямо на неё.
– У тебя не получится меня убить, – сказал я, не сбавляя ритма. – Но у меня получится довести тебя ещё до одного оргазма, Смит.
Она прижимала ладони всё сильнее, ногти впивались в кожу, я слышал собственное рваное дыхание, но её губы приоткрылись в коротком срыве стонов. Серые глаза горели яростью, но тело снова предательски отзывалось. Она могла злиться, могла проклинать меня, могла пытаться душить, но её дрожь говорила громче любых слов.
Каждое движение было вызовом, каждый толчок напоминанием, что я не собирался отступать. Она будто не знала, чего хочет – разорвать меня на части или прижаться так, чтобы исчезнуть вместе со мной.
Я стиснул её бёдра так, что наверняка оставлю синяки, и насадил ещё сильнее, вырывая из горла Смит хрип. Она закончила, но не собиралась никак показывать этого. Будто я не почувствовал судорог и того, как она обхватила мой член, я не стал комментировать это, лишь приподнял её и вернул на спину.
Так целовать её было проще. А я чертовски хотел ощутить этот невыносимый вкус. Упрямая Меган сжала губы в линию и попыталась отвернуться, но против моего напора эти попытки выглядели жалко.
Кто-то постучал и сквозь глухую дверь послышался голос, оповещающий, что игра начинается.
– Мне плевать, – прорычал я, заставляя Смит шарахнуться в сторону.
– Демиан, пожалуйста, – впервые с того момента, как завалил её, она подала голос. – Нужно установить маячок, помнишь?
Нет, я не помнил ни о чём.
