визита.
– Могу я увидеть Асторию?
Управляющая коротко кивнула, поджала губы и велела следовать за ней.
Спустившись на цокольный этаж, Зои приложила руку к стене и дверь лаборатории разъехалась в стороны. Мельком я взглянула на девушку, подумав про себя, что у неё есть доступ к этому помещению. Ничего удивительного, наверное, но я раньше никогда её здесь не видела.
– Каяна! – Блондинка буквально подлетела ко мне, заключая в крепкие объятия. – Я так волновалась! Ты не отвечала на мои звонки! Как ты, тебя не тронули?
Кристально чистые голубые глаза устремились к моему лицу, выискивая ответы.
– Нет, никто меня не тронул, – выдавив улыбку, я отстранилась.
Убедить окружающих во лжи оказалось легче, чем себя. Я рада, что мне удалось побыть немного с Логаном, увидеть в нём хотя бы крошечную искру того, кого я полюбила в прошлом.
Ничего не сказав, Зои развернулась и ушла, а я прошла вглубь и села на вращающийся стул, на котором часто устраивался Калеб, когда собирал у меня кровь…
Орин, кажется, даже не замечал, что в помещении появился кто-то ещё. Взгляд лаборанта пристально разглядывал что-то в микроскоп, а рука то и дело дёргалась к ручке и тетради.
– Как ваши исследования? – прямо спросила я, решив не тратить время на пустую болтовню.
– Отлично, – без доли скромности ответила Астория и лучезарно улыбнулась. – Ты не поверишь, но я могу выходить на солнце! Пока всего на несколько минут, но это уже небывалый прорыв.
– Астория… – набрав побольше воздуха и заодно смелости, я посмотрела прямо на блондинку. – Могу я попросить дать мне препарат, когда он будет готов? Я не собираюсь отдавать его Берроузу, но мне нужно вылечить Логана…
Моя просьба не вызвала на лице учёной удивления. Она лишь слегка склонила голову, будто пытаясь ответить себе на какой-то вопрос.
– Логан, да… – рассеянно произнесла она и едва заметно нахмурилась, поднося палец к губам. Взгляд скользнул к плитке на полу, рассматривая его.
– Я хочу помочь ему. Как другу, – зачем-то добавила я, будто оправдывалась.
Испытывать стыд за то, что сбежала к человеку, которого любила, я не собиралась. Окружающие могут думать, что хотят. Я не могла больше носить на себе этот панцирь вины, шитый чужими взглядами.
– На данном этапе разработки мы пришли к выводу, что лекарство не излечивает от актиризма, а даёт только временный откат. То есть, одной дозировки не хватит, чтобы навсегда забыть про жажду. Вероятнее всего, приём пожизненный, – наконец отозвалась Астория, возвращая на меня уже привычный взгляд, без попытки обвинить.
– В биологическом смысле, актиризм – это уже не мутация, а новая стабильная система гомеостаза. Мы не лечим болезнь. Мы просто временно подавляем её активные проявления. Как только внешняя стимуляция прекращается, система возвращается в исходное состояние. Это как отрезать верхушку, но корень оставить в земле. – Ручка в руках лаборанта замерла над блокнотом.
Он резко выпрямился, повернувшись ко мне с удивительно проницательным взглядом за стеклами очков, словно только сейчас осознал, что разговаривает не со своей коллегой.
– Если ты хочешь, чтобы кто-то снова стал человеком, тебе нужно изменить саму суть его физиологии, а не просто заглушить симптомы. Мы пока не умеем переписывать природу настолько радикально. Всё, что можем, – это подарить временное подобие прежней жизни… но за постоянную цену.
– А как долго это «временно»? – выдохнула я, ощущая, как в животе растёт ледяной ком.
– Два-три дня стабильности в идеале. Пока только минуты, увы… – спокойно ответила Астория. – Потом жажда возвращается. Возможно, слабее, возможно сильнее. Это лотерея. Всё зависит от индивидуального отклика организма.
– И психики, – вставил Орин. – Мы взяли небольшую выборку, и выяснилось, что некоторые ломаются после второго отката. Особенно те, кто думают, что они снова «нормальные». Надежда – мощнейший наркотик. И самый опасный.
С этими словами он снова склонился над записями, показывая, что сказал всё, что хотел.
Заметив, что я поникла, Астория подошла ближе и взяла меня за руку.
– Не переживай, Кая. Я обещаю, что буду давать тебе столько лекарства, сколько нужно. Безвозмездно, – девушка заглянула мне прямо в глаза. Я видела, что она собирается ещё что-то спросить.
– Спасибо, – крепче сжав её ладонь, ответила я и развернулась, чтобы уходить.
– Кая, стой! – поймав меня почти у входа, блондинка всё-таки решилась. – Калеб… Ты поговоришь с ним?
– О чём? – вопрос получился с долей нескрываемого раздражения.
– Ну-у, обо всём, что произошло.
– О том, что он с самого начала знал, чем для меня обернётся наша привязка? Или о том, что он намеренно заставил меня что-то чувствовать, чтобы потом сложнее было уйти?
– Я не стану тебя переубеждать, но хотя бы поговори с ним…
– Хорошо, – кивнула я, только потому что не хотела выслушивать советы.
Никто из них не был в моей шкуре… Я не пыталась становиться жертвой, которая просит жалости к себе.
Выйдя из лаборатории, я пошла в гостиную. Нужно было как-то добраться до квартиры Лидии. Надеюсь, после того как я ушла, она не уволит меня, хотя это последнее, что меня сейчас волнует…
Я только уселась на диван, ожидая, когда Зои покажется откуда-нибудь из-за угла, и тут входная дверь открылась.
Демиан лениво ввалился в коридор, сшибая тумбу с дорогой вазой, которая опасно качнулась, но не разбилась. Он выругался и опёрся рукой о стену, стараясь держаться на ногах. По затуманенному взгляду и нетвёрдой походке стало ясно – алкоголь захлестнул его с головой.
Не дожидаясь, когда он свалится, я поднялась и стремительно подошла ближе, подставляя плечо для поддержки.
– Дем?
Вряд ли моя опора могла ему как-то помочь, но всё же… Голубоглазый поднял взгляд и посмотрел на меня так, будто пытался узнать.
– А-а-а, это ты, – наконец выдал он и усмехнулся.
Я и так прошла через эмоциональную мясорубку, и меньше всего сейчас хотелось видеть презрение на лице первокровного. Только мои желания мало кого волновали… Жёстко отстранив меня, он опёрся спиной о стену и скрестил руки на груди.
– Соскучилась? Извини, удовлетворить твои потребности я не в состоянии, – раскинув руки в стороны, он продолжил пошатываться. – Хотя если ты сама всё сделаешь, я возражать не стану. Только как-нибудь договорись со вторым любовником… Или третьим, сколько нас там всего?
Звонкая пощёчина разрезала воздух,
