же, вежливо попросить — зачаровать мой комплект брони. Внутри меня бушевал злорадный смех.
Как только все необходимые очертания проявились, мы отправились на поиски гоблинского гнезда или чего-то подобного.
Я с восторгом наблюдал, как Дана орудует мечом голема, вырубая целые просеки. Правда, ей это быстро наскучило, и она перешла к более масштабному развлечению — срыванию крыш с больших зданий.
Филипп понял, в чём подвох, только когда мы уже устраивались на отдых.
— Пока чувствуешь, что можешь вливать ману в моего голема — вливай без остатка.
— Но как же я?..
— Еду сейчас принесут, и постель тоже.
— Но я же…
— Если хочешь, составлю компанию.
— Нет! Моё сердце принадлежит Эмилии!
Я наблюдал, как молодой маг попал в раб... нет, не так — в дружную и амбициозную семью. Понимая, что проект с моими доспехами подождёт, я отправился ужинать.
***
— Темно…
Удар грома, звук барабанящего дождя.
— Что? Что здесь случилось?
Руины… В этих руинах кто-то есть. Вон там что то двинулось.
— Где я? Что со мной?
Яркая молния осветила каких-то маленьких тварей.
— Почему я не могу пошевелиться? Кто-нибудь!
Я, я что-то слышу…
— Ладно, Филипп, это же легендарный голем! Правда, пару ночей теперь не усну.
— Эй, эй! Помоги мне, вытащи!
— Не переживай, Первый. Ты и вправду будешь легендарным. На кону новые грани.
***
Спустя неделю
Бартолд, как обычно, крушил всё на своём пути. Его богатырская фигура, облачённая в знаменитые доспехи Помпео, возвышалась над руинами. Проклятые гоблины, казалось, начали иссякать. На этот раз на его пути оказались жалкие бараки для крестьян — низкие, убогие постройки.
— Как же мне это надоело, — его низкий голос пророкотал, словно отдалённый гром.
В ответ раздался пронзительный гоблинский визг, полный ненависти.
— Да-да, иду я к вам, — вздохнул Бартолд, сжимая рукоять своего молота.
В его памяти всплыл образ Помпео.
Огромное светлое помещение, в центре — металлический стол. Помпео ходил вокруг разорванной брони, что-то бубнил и посматривал на слиток металла, одиноко лежавший на краю стола.
— Как ты вообще умудрился разорвать этот сплав? Я всё идеально рассчитал. Откуда взялись такие нагрузки? Ты посмотри на это — что нужно сделать с пластиной, чтобы её порвать?
— Там был медведь, здоровенный такой. Стою, смотрю — нападёт, не нападёт. А он возьми и напади, да так быстро, что я даже молотом махнуть не успел. Когти — вот! — Бартолд показал примерно полметра, конечно, привирая. — Броня — в труху.
Помпео покачал головой:
— Смотри, этот кусок адамантита — последний. Нам нужно наведаться в шахту, что мы смотрели на картах. Если ты повредишь и его — тогда я не знаю, какой сплав нужен для твоей брони.
Вернувшись в настоящее, Бартолд, снося толпу гоблинов, заметил нечто, слабо светящееся в темноте одного из полуразрушенных бараков. Свет был тусклым, мерцающим, словно светлячок, попавший в паутину.
Войдя внутрь, он увидел, как из портала вышли гоблины и сразу же набросились на него. Они были уничтожены за секунду. Молот описал в воздухе сокрушительную дугу, оставив за собой лишь кровавый туман и обрывки тряпья. Все, кроме одного.
Бартолд, вместо того чтобы раздавить его сразу, схватил недомерка за шиворот. Существо яростно огрызалось. Он с силой швырнул его обратно в мерцающий водоворот портала.
— Можно вернуться или нет?
Буквально через пару секунд тот же гоблин, с ещё более безумными глазами, снова выбежал из портала, размахивая зазубренным ножиком. На этот раз Бартолд не стал церемониться. Молот обрушился вниз, раздавив тварь в лепёшку.
Но его взгляд был уже прикован не к трупу, а к самому порталу. Порталы — это выдумка. Если они и были, то лишь у самых могущественных магов, и остались бы записи...
— Ну что, учитель... Чёртов Найтхел...
— Нашёл... — прошептал он, и его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка.
Затем тихий смех перерос в оглушительный, торжествующий рёв, от которого задрожали стены барака.
— АХХАХАХАХ! НАШЁЛ!!!
Глава 20
Столица, Орфен
Десятки шпилей, словно каменные копья, впивались в свинцовое небо Орфена. В их центре высился Замок Совета — сердце человеческого сопротивления и оплот угасающей мощи. После Великой Катастрофы маги камня не покладая рук возводили эти укрепления: концентрические стены, готовые стать ловушкой для любой угрозы, и прочные, несгораемые дома из цельного камня. Жизнь здесь была привилегией, доступной лишь сильным и полезным; трущобам в Орфене не было места.
Воздух в городе был густым от запаха дождя на камне и скрытого напряжения. Последние недели, с тех пор как из Эрама пришёл сигнал бедствия, город жил в состоянии сжатой пружины. Маги Теней сновали по улицам с удвоенным рвением, выискивая любую искру смуты. Столица не собиралась терять ни пяди земли; уже шла вербовка желающих переселиться в Эрам после его зачистки. Решение было единогласным. Оставался лишь один вопрос: чью силу туда послать.
Зал Совета
В Зале Совета, под сенью высоких арок, царила гнетущая тишина, которую нарушал лишь мерный стук капель дождя о витражное стекло. Во главе массивного каменного стола восседал Андреас Лорис, Председатель Совета. Когда-то он был учеником простого библиотекаря, спасшим ядро Великой Библиотеки от огня Катастрофы. Волею судьбы этот скромный учёный оказался в Орфене — тогда ещё обычном замке. Тот, кто триста лет назад сражался на равных с гоблинской ордой, теперь смотрел на собравшихся магов взглядом, полным усталого разочарования.
— Мы собрались, чтобы окончательно решить, кто будет отправлен для усиления Эрама.
Его голос, тихий и ровный, тем не менее заполнил собой всё пространство зала.
— Я думал, список уже утверждён, — раздался голос с другого конца стола.
— Предложенные вами кандидатуры слишком слабы.
Андреас откинулся на спинку кресла, и в его глазах вспыхнули крошечные огненные искры.
— Я уже позволил отправить туда списанных вами магов. Если они захотят там остаться — их право. Но теперь речь идёт о реальной силе.
— Но, Председатель, кого мы можем послать? Это ослабит саму столицу! — возразил один из старейшин.
— Мы должны дать шанс нашим слугам проявить себя, — парировал другой.
Андреас медленно поднял руку, и дискуссия замерла.
— Рональд.
Его взгляд упал на тучного мага в роскошной робе.
— Кажется, ты не понимаешь. Я не спрашиваю, можете вы или нет.
— Председатель, я уже говорил, что это неразумно! — Рональд
