другими магами?
— В каком смысле?
— Ты давал им кристаллы?
— Ну, продавал пару раз.
— Сиди тут.
Я отправился за ближайшим доступным магом — Софией. Когда она пришла, мы начали экспериментировать. Сначала ничего не выходило, но когда мы уже почти отчаялись, трава потянулась к изумруду. Растение обвило камень лианами, всем видом показывая, что это его законная добыча.
— Влей в траву больше маны.
Как только София начала подпитывать сорняк, тот начал втягивать кристалл внутрь себя. Вскоре форма растения начала меняться, и оно стало напоминать деревянного человечка.
— Это определённо успех!
Маленький энт тем временем пытался освоиться в новом теле.
— Мана… он больше не тянет её.
— В каком смысле?
— Раньше на его поддержку требовалась мана, совсем немного. А сейчас — нет.
— Ты всё ещё управляешь им?
— Да, он под моим контролем, как и раньше.
Постучав пальцами по столу, я не придумал ничего лучше, чем попросить мага создать все известные ему камни. Вскоре стол был завален разноцветными кристаллами.
— Прикажи лозе выбрать те, что полезны для неё.
София какое-то время пристально смотрела на растение — если это ещё можно было назвать лозой. Та аккуратно собрала все кристаллы зелёного цвета, выбрала один и снова запросила ману. Получив новую порцию энергии, лоза снова изменила форму, на этот раз спрятав кристалл внутри. А магесса замерла.
— Он… он разговаривает.
— Что говорит?
— Просит имя у создателя.
Чуть не выпалив «Энт Один», я вовремя остановился — это же не папка на компьютере. «Может, Игоооорем?» — рассмеявшись своей глупой шутке, я собрался с мыслями и предложил:
— Меркурий.
На меня посмотрели непонимающими взглядами.
— Это имя одного из небесных тел.
Я повернулся к стручку:
— Носи его с гордостью.
Меркурий повернулся к своей создательнице, и та кивнула. Надеюсь, она не начнёт производить их в промышленных масштабах. Немного подумав, я решил пойти от обратного.
— Слушай, Филипп, попробуй определить, какие камни подойдут Меркурию.
Меркурий не сопротивлялся, и вскоре Филипп уже вливал в него ману — причём явно больше, чем София. Меркурий спокойно стоял и поглощал предложенную энергию.
— Грань открылась.
Понятно, что ничего не понятно. У нас что, появился улучшатель? Подумав ещё немного, я сказал:
— Никуда не уходи.
Я вытащил свои доспехи.
— Попробуй сделать то же самое с броней.
Филипп пропал ещё на полчаса, а Меркурий вёл оживлённую беседу с магессой. Мне оставалось лишь пить чай и наблюдать, как Филипп тратит ману. Через некоторое время на кирасе начали появляться чёрные камни.
— Люций, ещё одна грань.
Я улыбался, хотя до конца не понимал, что именно произошло.
— Что теперь с броней?
— Не знаю, но мой резерв почти иссяк.
Осмотрев доспехи, я не заметил видимых изменений. Попытка использовать кристаллическое оружие также не прояснила ситуацию. Что-то определённо произошло, но что именно — оставалось загадкой. На этом я решил закончить наши эксперименты.
Вечером я представил доклад о проделанной работе. Маги пытались понять, что произошло с моей броней, но так ничего и не выяснили. Гиперион взял её в руки и внимательно рассмотрел — я видел, как изменились его зрачки.
— Попробуй надеть, — предложил он.
Недолго думая, я накинул нагрудник, и тут начались изменения. Броня сама подтянулась по моей фигуре. Гиперион подошёл и постучал по ней пальцем, но вокруг появилась защитная плёнка. Тогда он попробовал ткнуть меня в ногу — ничего не произошло.
— Выходит, камень работает именно с броней. Он защищает не тебя, а сам доспех. Интересная штука получилась.
— Почему же он не сработал, когда мы пытались навредить самой броне?
— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно быть магом с гранью чувствительности. Но в любом случае эффект интересный: надел броню — и вперёд.
Дана встала и подошла ближе.
— Интересно, а если такое в моего голема встроить?
— Думаю, это возможно. Я бы ещё дал Филиппу какую-нибудь живность для опытов.
Гильберт тоже подошёл и начал проверять свои способности на нагруднике. Он создал небольшое торнадо и пытался продавить плёнку щита. Через некоторое время он отвёл руку.
— Кристаллы стали выцветать.
Я посмотрел и увидел, что от былого чёрного цвета почти ничего не осталось. Видимо, когда заряд иссякнет, кристалл станет прозрачным.
— Этот кристалл — очень ценная штука. Таким давлением можно дробить камни.
Я побледнел, осознавая, в какой опасности только что находился.
— О таких вещах нужно предупреждать!
— Не бойся. Как думаешь, кто помогал создавать эту броню? Этот каркас может уберечь от многих угроз, включая эту.
— Я не хочу участвовать в подобных экспериментах!
— Ладно, больше не будем. Наверное...
Я уже собирался уходить, как меня внезапно подхватили и понесли из помещения. Мои возмущения Дана величественно проигнорировала. Сердитый и недовольный, я покорно ждал, пока меня куда-нибудь доставят.
В итоге меня принесли в большой зал, где стоял огромный, похожий на мрамор, блок — белый с золотыми прожилками. Меня поставили рядом, предложили чай. Я ещё немного повозмущался для вида, но в итоге решил выслушать.
— Ты ведь пишешь картины, так?
— Так.
— Мне нужен голем, внешний вид которого будет... легендарным.
Я рассмеялся.
— Этот голем будет легендарным!
Честно говоря, как только я увидел возможность придать голему любую форму, в голове тут же всплыло одно детское желание. Я представил себе робота — такого, как в тех сериалах, что я смотрел, с семью мечами для ближнего боя. Кто в здравом уме откажется прокатиться на таком?
Пусть это всего лишь голем — главное, что он будет огромным и крутым. Земляне этого всё равно не увидят, а значит, никто не осудит. Работа кипела до самого утра. Я рисовал его со всех ракурсов, включая виды сверху и сбоку. А когда моя часть была завершена, пристально следил за Даной, чтобы она не нарушила пропорции этой легендарной машины.
— Наконец-то готово!
— Вот видишь! А ты говорила — невозможно. Всё возможно!
— Да и твой прошлый голем был хорош.
— Хорош, но не легендарен!
Затем началась магия. Дана использовала одну из своих первых способностей — менять материал. Десятиметровая глыба смотрелась многообещающе. Когда проявились первые очертания доспеха, я закричал от восторга, как ребёнок. Хотя... мне двенадцать, я имею право.
Рядом стоял Филипп, пока не подозревавший, что его ждёт. А потом я ещё собирался его «напрячь» — то есть, конечно
