к стене. Боги, я ведь была влюблена в него… Мне хотелось, чтобы у нас получилось что-то большее. Каждый раз, когда не могла дотронуться до него, винила себя.
Ножки стула скрипнули, когда Нокс, или как там его настоящее имя, двинул его ближе к кровати.
Ему было мало того, что он сделал…
– Паршиво выглядишь, Смит, – насмешливо сказал ублюдок. – Но это временно. Врач говорит, что скоро можно начать обращение…
– Почему? – прошептала я, прекрасно зная, что он услышит.
До ушей донёсся звук шуршания, и я поняла, что он поднялся. Нокс слишком нежно повернул мою голову, заставляя посмотреть на него.
Больно понимать, что всё, во что ты верила, – иллюзия, а ты лишь марионетка, которой умело пользовались. Я думала, что больнее, чем до этого, не будет, но жизнь не переставала удивлять.
– Признаться, я до последнего не хотел, чтобы ты ввязывалась в это, – продолжая гладить кожу на лице, ответил Нокс и даже позволил себе грустную улыбку.
Какой же уёбок!
Почему я раньше не замечала, что он такой же, как его отец? Оба искусные манипуляторы, умело играющие людьми. Они не были похожи внешне, но что-то в их характерах определённо говорило о родстве.
Сейчас Нокс вёл себя так же, когда мы оказывались с ним вдвоём в моём трейлере. Внимание, забота, нежность… Ложь, которую я не могла разглядеть своими влюблёнными глазами.
Я годами носила линзы, защищающие от внушения. Жаль, они не уберегли от лжи, которую мне всыпали, как пыль.
– Но ты предала нас, Меган… Выбрала этого мудака Морвеля, ослушалась приказа и сбежала к нему. Я ведь предупреждал, чтобы ты не вытворяла глупостей, – Нокс покачал головой, будто ему правда было жаль. – Но ты плевать хотела на мою заботу…
– Я хотела найти и убить Альвара, – прошипела я, вкладывая в слова всю ненависть, на которую была способна.
– Надо было просто чуть-чуть подождать, но уже поздно, – притворно вздохнув, Нокс убрал руку, но не отстранился. – Ты нашла Константина, и он обратит тебя в актира. После – убьёшь Морвеля и, возможно, если будешь послушной, отец возьмёт тебя в отряд. Выдадим твоё обращение за несчастный случай.
По лицу прокатилось что-то непривычное. Я поняла, что плачу только потому, что Нокс склонился и слизнул языком мою слезу. Почему я раньше не замечала, какой он на самом деле?
Хотя вопрос риторический – я знала ответ: потому что предпочитала думать, что нет никого хуже упырей. Ненависть к существу, сломавшему меня, так ослепила, что я забыла о том, что люди бывают ничуть не лучше.
– Очень надеюсь, что твои слёзы не связаны с этим мудаком, – лицо Сиарда оказалось очень близко к моему. Он не оставил шанса отвернуться, сверля меня своими лицемерными глазами.
Я до последнего не верила, что он может сделать ещё хуже, но когда его рука скользнула по моему бедру вверх – тело прошиб разряд тока.
– Пока ты не стала мерзкой тварью, думающей лишь о крови… Предлагаю наверстать упущенное.
– Нет…
– Нет? – склонив голову и непонимающе посмотрев на меня, переспросил Нокс. – То есть трахаться с Морвелем приятнее, чем со мной?
Если бы существовал универсальный способ избежать подобного, я бы непременно воспользовалась им, но такого способа не существовало…
Я была уверена, что сделала всё, чтобы обезопасить себя от повторения прошлого…
– Знала бы ты, сука, как я мечтал трахнуть тебя, – прошипел он. – Ты больше всего боялась, что я сделаю тебе так же больно, как Альвар, но в моей голове я делал хуже… куда хуже… И сейчас ты на себе испытаешь то, о чём я так давно мечтал!
Нокс отстранился только для того, чтобы расстегнуть ширинку и спустить штаны.
Понимание того, что он собирается сделать, разбудило страх. Воздух не поступал в лёгкие, застревая где-то в горле. Рассчитывать было не на кого, но я всё равно закричала.
Звук разорвал пространство, отдаваясь эхом в бетонных стенах. Когда это произошло впервые, я ничего не могла сделать под внушением, но сейчас… Я была готова использовать всё, что имела.
Нокс рванул, пытаясь закрыть мне рот, но не успел. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату ворвался кто-то ещё. Грубый рывок – и тело Нокса оторвали от меня, швырнув в сторону.
– Её велено не трогать! – я не видела лица моего «спасителя», но в данную секунду была благодарна, что он оказался здесь, какими бы ни были его мотивы.
– Да какая разница? Она скоро сдохнет, – выплюнул Сиард, поднимаясь на ноги.
– Она – собственность Альвара, и если кто-то прикоснётся к ней, Константин будет недоволен.
Выругавшись, Нокс толкнул плечом незнакомца и вышел из камеры буквально под конвоем.
Мне хотелось свернуться и дать волю слезам, но я не могла даже моргнуть. Смотрела в потолок и слышала только звук собственного дыхания. Грудь поднималась рывками, но внутри было пусто.
Секунды растягивались в минуты, минуты – в часы. Я пыталась не спать, цепляться за мысли, за обрывки воспоминаний, но всё равно проваливалась. Открывала глаза – и снова тот же потолок, та же лампа, серые стены.
Сначала просто затекли руки и ноги, потом я перестала их ощущать совсем. Словно моё тело оставалось здесь, а сознание плавало отдельно, подхваченное мутной водой.
Иногда мне казалось, что лампа под потолком дрожит, будто вот-вот погаснет, но она не гасла. В темноте слышался тихий скрежет когтей, шорох, писк. Кто-то бегал по полу – может, крысы, может, не крысы. Я не была уверена.
Иногда приходили незнакомцы, лица которых всегда скрывали чёрные маски с прорезями для глаз. Каждый раз, когда дверь открывалась, я вздрагивала, но Нокс больше не появлялся.
Мне меняли капельницы и подводили к раковине, рядом с которой стояло ведро для опорожнения. В такие моменты меня освобождали от ремней на кровати, но нацепляли ошейник на длинной цепи. Конвоир выходил на пару минут, потом возвращался и толкал обратно к кровати. Ни слова, ни намёка на то, что я человек…
Я не чувствовала боли. Не чувствовала голода. Я вообще ничего не чувствовала. Вероятно, в капельницах были обезболивающие, питательные растворы и успокоительные, заставляющие терять адекватное восприятие.
В какой-то момент я перестала понимать, что реально. Действительно ли ко мне кто-то заходил, или это была игра воображения?
Как быстро человек может сломаться и жаждать того, чего не избежать? Быстро. Очень
