тут принято называть, актиризме. Не в деталях, не с лекциями о древней крови и богах, но достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов.
Каждый, кто хоть раз касался этих знаний, подписывал договор о пожизненном неразглашении. Строгий, составленный таким образом, что малейшая попытка рассказать кому-то заканчивалась уголовной ответственностью.
Контроль над этим осуществлял отдел Демиана, и, насколько я поняла, за всю историю корпорации никто так и не раскрыл, что здесь на самом деле происходит.
Я деланно закатила глаза. Ну, конечно. Клыкастый из принципа отказывался от образцов с примесью инъекции своего брата. Могла бы, не слезала с лекарства, чтобы он сдох от голода…
Внутри неприятно укололо. Той самой части, которая связывала нас, категорически не нравилась мысль, что с первокровным что-то случится. И уж тем более, ей хотелось, чтобы он прижал меня к стене и засунул свои клыки мне прямо в шею и напился досыта, а потом также жадно взял меня прямо у этой самой воображаемой стены…
– Кая, ау? Земля вызывает Каяну! Ты слышишь? – Ори помахал рукой перед лицом.
– Что… Извини, задумалась.
– Я спрашиваю, что ты там такого принимаешь на выходных? Потому что после этого господин Морвель, как бы тебе сказать… В общем, в прошлый раз он ворвался в лабораторию и мне казалось, тут всё полыхнёт от его взгляда. Он попросил передать тебе… я вот записал, чтобы не забыть…
Парнишка потянулся к карману на груди и вытащил клочок бумаги.
– «Если ты ещё раз притащишь мне этот выкипевший мусор, я сам соберу всё до капли – и тебе это не понравится. Или?», – прочитал Орин с выражением, будто цитирует научную статью, и аккуратно сложил бумажку обратно в карман. – Вот буквально так и сказал. Даже интонации постарался запомнить.
Я фыркнула, прикрыв глаза.
– Значит сегодня я могу не сдавать кровь? – сощурившись, уточнила я.
Ори замялся, на лице проступили красные пятна. Он явно не ожидал такого вопроса.
– Я… эм… у меня нет инструкций. А ты что… Опять что-то приняла? – едва ли не со слезами поинтересовался лаборант, прекрасно понимая, что его ждёт, если он не доставит пакет.
– Ладно, не переживай. Я разберусь, – поднимаясь, я похлопала парнишку по плечу. – Приду завтра, а пока сама получу выговор от клыкастого демона.
– Спасибо, – облегчённо выдохнул Орин.
Подниматься в кабинет его мудачества я не любила. Прекрасно знала дорогу и то, что он уже был на рабочем месте. Грёбаная привязка…
Лифт поднимался медленно, с едва слышимым гулом и мягкими толчками, будто знал, я не тороплюсь. Самый верхний этаж. Конечно. Где же ещё мог обосноваться его клыкастое величество, как не ближе к облакам? Туда, где его эго, должно быть, ощущает себя особенно уютно.
Хромированная панель мигнула зелёным, двери разошлись в стороны, впуская в идеально вычищенное пространство. Секретарша, как всегда, сидела за стойкой. Прямая спина, строгий вырез, ровно уложенные русые волосы. Её взгляд, полный сдержанного раздражения, скользнул по мне, как сканер.
– Он не занят? – спросила я, небрежно одёрнув рубашку.
– Господин Морвель пока свободен, – нехотя отозвалась она, заправляя прядь волос за ухо.
Наверняка в её голове рисовалась другая картинка работы секретаршей симпатичного генерального директора. Представляю, какой облом случился, когда вместо горячих фантазий её встретила ледяная стена.
Я не стала тратиться на бессмысленные вежливые стуки. Клыкастый знал, что я здесь.
– У тебя была прекрасная возможность сказать все претензии на ужине, – усаживаясь в кресло напротив его стола, высказалась я и сложила руки на груди.
– Не хотелось портить вечер, – не отрываясь от чтения бумаг перед собой, ответил он.
– Так что, предпочтёшь голодать на выходных? – прямо спросила я, делая вид, что меня не трогают его эмоции.
Он не поднял головы. Только чуть сжал пальцы, удерживая край бумаги – достаточно, чтобы я заметила.
– Предпочту поголодать, – холодно ответил первокровный, переворачивая лист.
– Потому что моя кровь теперь с привкусом твоего брата? – вскинула бровь, наклоняясь вперёд. – Или потому что не можешь переварить сам факт, что я делаю выбор без твоего одобрения?
Зелёные глаза, всегда такие ледяные и яркие, сейчас были на долю секунды потемневшими. Что-то в них дрогнуло, будто внутри него снова разрывалось что-то, с чем он пытался справиться слишком долго.
– Я не собираюсь питаться грязью, – произнёс он резко. – Ни в буквальном, ни в переносном смысле.
Я хмыкнула, не отводя взгляда.
– Грязь? Ну, конечно. Ночь с твоим братом автоматически стирает мою ценность как донора? Или как человека?
– Я не это имел в виду.
– А что ты имел в виду, Калеб? Это потому, что знаешь, что я этого хотела? Что мне было… хорошо?
– Прекрати, – предостерегающе рыкнул первокровный.
– Хочешь голодать – голодай. Но не вини в этом вкус крови. Вини свою чертову гордость.
Зачем только усаживалась? Надо было выпалить всё у двери и свалить поскорее, занять своё рабочее место и забыться до конца этого дня.
Я почти дошла до выхода, рука уже легла на холодную металлическую ручку, как вдруг он оказался позади быстро, бесшумно.
Он не стал говорить. Просто схватил за предплечье, пальцы сжались без силы, как просьба, не как приказ. А потом… склонил голову, уронив её на моё плечо. Молча. Тяжело.
Я замерла. Сначала от неожиданности. Потом потому, что не могла пошевелиться. В этом жесте не было ни страсти, ни ярости, ни желания. Только… усталость. Только тишина, в которой он наконец позволил себе быть слабым. Пусть на миг. Пусть только здесь, в закрытом кабинете, где никто не увидит.
Рано или поздно он всё равно бы переступил черту. Не ту, которая ведёт к кровати, а ту, что не даёт прикасаться, чувствовать, признаваться в том, что внутри всё не подчиняется правилам. Это был вопрос времени.
Наверное, я даже мечтала об этом.
Хорошо, что дверь была закрыта. Пусть слабость останется между нами.
Прикрыв глаза, я позволила той жалкой части, мечтающей о нём, получить то, чего она хочет. Всех своих демонов нужно держать на поводке, иногда кидая им кусок, иначе однажды они вырвутся и сожгут всё дотла.
– Если это плата за то, что ты остался без еды… – выдохнула я чуть тише, – мы квиты.
Он сжал пальцы чуть крепче. Казалось, хотел удержать не мою руку, а меня саму. Всю. Целиком. Но
