Таксист из Forbes 2 - Ник Тарасов

— Слышь, сосед… — Виталик перекатил желваки, ломая толстые пальцы. — Я тут это… че хотел сказать-то… Дашке, дочери своей, как ты тогда советовал, эсэмэски слал.

Он шумно втянул воздух носом, явно борясь с непривычным для него потоком слов.

— Ну, помнишь, как ты говорил. Просто так писал. Что холодно сегодня, чтобы шарф надела, там скользко, под ноги смотри. Без наездов. Ерунду всякую, короче, но от души, как мог, в общем… А она вчера… она мне позвонила! Ген, ты втыкаешь вообще? Сама набрала!

Желтый цвет в интерфейсе вспыхнул настоящим золотом, и я увидел, как у этого здоровяка заблестели глаза.

— Голос дрожит, зареванная вся, — продолжал он, сглатывая ком в горле. — Ну я и спросил спокойно. Без нравоучений. Мол, случилось чего, доча? И она мне полчаса… Полчаса, Ген, рассказывала про какого-то придурка из параллельного, который её обижает. Я сидел и просто слушал. Она не спрашивала совета, просто говорила. Короче… завтра мы встретимся с ней в кафешке! Спасибо тебе.

Я молча разглядывал соседа. Под всей этой нарочитой брутальностью, под скандалами за кусок асфальта во дворе и попытками доминировать скрывался обычный, до одури напуганный отец. Человек, который сам своими руками разрушил мост к единственному родному существу и теперь стоял на краю пропасти, боясь сделать лишний шаг.

— Я искренне рад за тебя, Виталик, — произнес я, опираясь плечом о косяк. — Только ты не забывай писать ей дальше. Не тогда, когда повод есть или праздник какой, а просто так. Дети ведь запоминают не дорогие подарки. Они запоминают потраченное на них время.

— Не, Ген, я понял, — он мотнул головой. — Она в конце сказала, что я могу теперь ей и звонить иногда. Но я думаю, что пока не стоит сильно частить. Буду смс не переставать строчить, чтобы не спугнуть.

— Ты правильно думаешь, Виталя. Дистанцию нужно сокращать аккуратно.

Сосед коротко, обрывисто кивнул. Затем он протянул свою ручищу и хлопнул меня по плечу. Удар оказался сильным, и суставы Гены сковало тупой болью, но в этом жесте было столько уважения, что его невозможно было выразить словами. Развернувшись, Виталик пошагал по лестнице на свой этаж. Его гулкие шаги были непривычно медленными — так ходит человек, который вдруг осознал хрупкость окружающего мира и боится споткнуться.

Вернувшись в квартиру, я не стал включать свет. Прошел на кухню, остановился у подоконника и посмотрел в окно. Во дворе, в желтом конусе света от фонаря, медленно и красиво кружился снег, засыпая грязный асфальт и крыши машин.

Я откинул салфетку. Взял пышущий жаром кругляш прямо руками и откусил половину.

После долгих дней унылой, пресной диеты из овсянки на воде, вареной куриной грудки и легких диетических супчиков, этот вкус показался мне просто божественным. Хрустящая окантовка, прожаренная до тонкой корочки скрывала под собой пористое, воздушное тесто, пропитанное сливочным маслом. Сладость была идеальной: не приторной, но мягкой, обволакивающей воспаленный желудок. Я закрыл глаза, позволяя вкусовым рецепторам просто сойти с ума от удовольствия. Никогда бы раньше не подумал, что обычная мука с кефиром могут подарить столько животного, первобытного восторга.

Дожевывая второй оладушек, я смотрел на падающие снежинки и думал о странных поворотах судьбы. За один вечер на моем пороге оказались два человека. Старенькая соседка, принесшая домашнюю еду и подвергшая себя риску слежки ради меня. И бывший враг по дворовым разборкам, пришедший разделить свою самую сокровенную отцовскую радость.

Они принесли с собой непрошеную заботу и неловкую, сбивающую с толку благодарность. Две вещи, которых успешный, властный, непримиримый миллиардер Макс Викторов никогда не знал и не имел в своей безупречной прошлой жизни. И почему-то сейчас, стоя в дешевых спортивках на обшарпанной кухне, с масляными пальцами, я чувствовал себя по-настоящему богатым.

* * *

Пупырчатая пленка неприятно скрипела под пальцами, неохотно поддаваясь попыткам плотно обмотать деталь. Я закрепил край полосой скотча, когда на кухонном столе коротко завибрировал смартфон. Экран высветил незнакомый номер. Стряхнув с рук пыль, я провел пальцем по стеклу и нажал на кнопку громкой связи, не желая отрываться от процесса упаковки.

— Алло, Геннадий? — раздался из динамика хрипловатый мужской голос. Звук сопровождался характерным фоновым шумом автомобильной трассы. — Я звоню по объявлению с «Авито». Стартер на тридцать пятую «Камри» еще не ушел?

— В наличии, — ровно ответил я, отрезая кусок клейкой ленты. — Состояние рабочее, перебрал лично. Новые щетки, втулки почистил. Готов хоть сейчас к установке.

Собеседник на том конце провода одобрительно хмыкнул. Мы быстро обговорили цену и условия доставки в Тулу. Мужик оказался словоохотливым, из той породы водителей, которым в долгой дороге физически необходимо зацепиться за любую возможность поболтать. Слово за слово, разговор плавно свернул на специфику ремонта японских автомобилей. Я поддерживал беседу односложными фразами, позволяя покупателю выговориться. Макс Викторов превосходно знал правило хорошего переговорщика: предоставь человеку комфортную пустоту, и он сам заполнит ее нужной тебе информацией.

— Я ведь японцев с закрытыми глазами собираю, — с легкой ноткой ностальгии произнес туляк. — Сам раньше на сервисе гайки крутил, а потом и свою точку открыл. У вас, кстати, в Серпухове. На Борисовском шоссе бокс арендовал на три подъемника. Место козырное, клиентура поперла почти сразу.

Я перестал наматывать скотч. Массивный металлический узел стартера замер на столе. Внутри меня моментально включился аналитический процессор, отсеивая лишний словесный мусор и фокусируясь на ключевых словах. Серпухов. Борисовское шоссе. Автосервис.

— Почему перебрался тогда? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как дежурное проявление вежливости. — Конкуренция задавила?

Из динамика донесся сухой, колючий смешок, в котором не было ни грамма веселья.

— Если бы конкуренция. Там по-другому дела делаются, — мужчина выдержал паузу, видимо, делая маневры на трассе. — Приехал как-то днем один хмырь. На черной «Камри», кстати. Кожаная куртка, на шее цепь золотая толщиной с мой палец. Заходит в бокс, руки в карманах, и с порога заявляет: «Продавай бизнес, пока есть возможность». Смешные деньги предложил, чисто символические. Я его, естественно, послал по известному адресу. Думал, девяностые давно закончились.

Я оперся ладонями о край столешницы. Детали сыпались в общую мозаику с поразительной точностью. Семён. Кожанка, цепь, манера общения — шаблон сработал один в один. Это был тот самый гонец, который приходил к Гене Петрову незадолго до пожара.

— И что потом? — произнес я, понизив голос.

— А потом начался цирк с конями, — с откровенной горечью выпалил туляк. — Через пару недель вваливается проверка. Предписания, штрафы. Едва отбился — следом пожарная инспекция. Придрались к проводке, хотя мы ее месяц назад меняли, и к вытяжке. Угроза закрытия бокса до устранения.