Таксист из Forbes 2 - Ник Тарасов

Интуиция не подвела. Третий независимый источник подтвердил наличие отлаженного и бесперебойного конвейера. Дроздов расчищал себе дорогу и системно пожирал мелкий бизнес, используя один и тот же проверенный алгоритм. Административный ресурс для паралича работы, затем силовой нажим для окончательного выдавливания.

— В полицию пробовал писать? — осторожно закинул я крючок, проверяя глубину проблемы.

Мужик снова рассмеялся, но теперь в его голосе сквозила лишь глухая обреченность человека, столкнувшегося с бетонной стеной.

— Куда писать? Менты местные с этим Дроздовым в одной бане парится. Следователь у них на зарплате сидит, даже дела возбуждать отказывается, ссылаясь на отсутствие улик. Все всё прекрасно знают и молчат в тряпочку. Лезть на рожон желающих нет.

Поблагодарив за заказ и пообещав отправить деталь ближайшим рейсом логистической службы, я повесил трубку и достал свою зеленую тетрадь.

«Борисовское шоссе. Бывший владелец сервиса (уточнить ФИО при отправке заказа). Схема: визит Семёна — угрозы — проверки — вандализм. Итог: захват площади под сеть „Драйв-Сервис“. Цель: выяснить, готов ли он дать показания в суде».

Я отложил ручку, размял пальцы и взял телефон, смахнув уведомление от мессенджера. Серёга Панкратов, верный своему слову, регулярно поставлял мне выгрузки с городских камер фиксации. В зашифрованном чате висела новая порция скриншотов с таймкодами.

Взгляд скользнул по цифрам, выстраивая в уме маршрутную карту. Семён передвигался по Серпухову исключительно на служебной черной «Камри». Пес оказался редкостным заложником привычек. Утром стабильно светился возле центрального офиса «Драйв-Сервиса» на Московской улице, днём мотался в промзону, где располагался основной ремонтный гараж. Обед проводил всегда в одном месте — ресторане «Рандеву». Вечером машина парковалась у свежей кирпичной новостройки на Красном Текстильщике. Никаких случайных отклонений, никаких сложных петель. Типичный исполнитель низшего звена.

С Олегом Константиновичем дела обстояли несколько сложнее, но общая логика читалась без труда. Его огромный, безукоризненно чистый BMW ×7 попадал в объективы камер не чаще пары раз в неделю. Маршрут местного феодала отличался монументальностью. Элитный коттеджный поселок на окраине боролся за его присутствие с городской администрацией, а оттуда внедорожник лениво плыл к центральному филиалу своего бизнеса. Иногда Дроздов заворачивал в дорогие рестораны, обозначая свое влияние среди местной деловой тусовки. Размеренная жизнь человека, который твердо уверен, что держит бога за бороду.

Однако глаз Макса Викторова отчетливо видел фатальную слабость данной конструкции. Она держалась исключительно на локальных договоренностях. Круговая порука серпуховского разлива. Если ударить по этой гнилой опоре извне, применив внешнюю, не подконтрольную Дроздову силу, весь его карточный домик неизбежно рухнет, погребая под собой и депутата, и его ручных ментов.

Проблема заключалась в том, что понятие «извне» на данный момент относилось к категории роскоши. Настоящий массированный удар требовал ресурсов совершенно другого порядка. Внимания федеральных журналистов, внеплановой проверки от центрального аппарата Следственного комитета или жесткого прессинга по линии прокуратуры. Любое из этих действий стоило серьезных денег, безупречных контактов и громкого, неопровержимого информационного повода, который невозможно будет замолчать на местном уровне.

Я обвел взглядом тесную кухню, задержавшись на трещине в оконном стекле и старой клеенке стола. Сейчас у меня не было ни миллионов на лоббистов, ни влияния на генералов юстиции.

Мне необходимо собрать критическую массу документации. Нужно было найти еще минимум трех свидетелей, лишившихся бизнеса по схеме на Борисовском шоссе, и получить на руки бумажные подтверждения связи Дроздова с ментами и пожарной инспекцией. Когда портфель компромата станет достаточно пухлым, я смогу использовать его как взрывчатку направленного действия.

Аналитика закончилась, уступая место рутине выживания. Утреннее расписание было сверстано до минуты. Три плотных заказа по эконому в час пик. Затем короткий бросок до пункта выдачи СДЭК для отправки запчасти в Тулу.

Жизнь Геннадия Петрова стремительно обрастала слоями и новыми смыслами. Для любого стороннего наблюдателя с улицы, будь то сосед по лестничной клетке или случайный пассажир, я оставался обычным мужиком. Измотанным ежедневной таксовкой, который перехватывает копейки на перепродаже старых автомобильных запчастей и пытается свести концы с концами. Ничего выдающегося, просто очередной винтик в огромном социальном механизме.

Я прошел в комнату, погасил свет и опустился на скрипучий диван, закинув руки за голову.

— Терпение, — тихо произнес я в густую темноту квартиры. — Каждый новый день — это всего лишь один шаг в долгом маршруте. Через полгода я буду готов нанести удар.

За стеной соседи выключили телевизор. Спустя пару минут спокойный, ровный эмоциональный фон квартиры справа начал медленно угасать, тускнея на периферии моего зрения, словно кто-то осторожно прикрутил фитиль керосиновой лампы. Интерфейс перешел в режим ожидания, а старый панельный дом окончательно погрузился в вязкую, успокаивающую тишину спального района.

Экран телефона на прикроватной тумбочке тускло отсвечивал установленным будильником. Программа мультиварки на кухне уже запустила таймер, готовясь сварить утреннюю овсянку ровно к семи часам. Бак белой «Киа», припаркованной у подъезда, был залит топливом под самую завязку.

Сон пришел быстро. Глубокий и плотный, полностью лишенный хаотичных сновидений, тревожных метаний или призраков прошлого.

Глава 20

Солнце тускло освещало заляпанный реагентами капот моей арендованной «Киа». Я припарковался у торгового центра, собираясь смахнуть грязь с боковых стекол, когда смартфон в креплении на панели коротко ожил. Мелодия вызова прорезала гул салонной печки. На экране высветилось имя Валерии.

Звонок оказался неожиданным. Обычно деловые люди ее уровня вычеркивают дневные часы из личного общения, предпочитая решать неформальные вопросы глубоким вечером. Я провел пальцем по стеклу, принимая вызов, и приглушил вентилятор климат-контроля.

— Добрый день, Лера. Рад слышать.

Спикерфон выдал интонацию, радикально отличающуюся от нашего прошлого разговора. Из ее голоса чудесным образом испарилась всякая командирская сталь. Звук лился мягко, с едва заметной хрипотцой, присущей человеку, снявшему наконец неудобные туфли после долгого рабочего прогона. Я моментально уловил эту перемену.

— Гена, привет. Скажи мне честно, какие у тебя планы на Новый год?

Вопрос застал меня врасплох. Я скосил глаза на крошечный календарь в углу экрана магнитолы. Тридцатое декабря. Сумасшедший ритм выживания, гаражные арбитражи и игры в прятки с московской наружкой напрочь вытерли из моей головы концепцию праздников.

— Признаться, я даже не думал об этом, — ответил я, счищая салфеткой серый налет с пластика торпедо. — Вероятно, планировал сделать смену покороче и лечь спать до полуночи.

В динамике раздался звонкий смех.

— Отменяй смену. Приезжай ко мне завтра после обеда, ближе к вечеру.