не выдать свой страх. Но он лишь молча кивнул. Как он понял, что сейчас лучше не настаивать? Загадка.
Стало еще тревожнее – уж слишком хорошо он меня понимает, слишком легко читает. И я сделала то, что мне показалось правильным в тот момент. Я заново подлатала доспехи, которые носила с прошлого года.
От чувств, которые возникли у меня к Леону, моя кольчуга почти расползлась и стала осыпаться. Еще чуть-чуть, и я бы предстала перед ним, как есть. С тонкой кожей и ранимой душой.
Леон так быстро добрался до моей сути, что я испугалась. И спешно скрепила железные колечки, защищающие меня от любых поползновений.
«Ну и пусть уходит, - думала я, сердито хмуря брови, - пусть уж лучше сейчас, чем потом мне придется отползать, истекая кровью. Нет уж, спасибо».
Я больше не позволю себя ранить.
Подготовка к выставке в культовом месте бывшего андеграунда шла полным ходом.
Я радовалась, что мои картины оценили по достоинству и пригласили в особенный мир. В место силы, я бы сказала. Как только я вспоминала, кто выставлял свои картины в здании бывшей кочегарки, по коже бежали мурашки. Неужели и я окажусь среди них?
– Ты знаешь, - говорила я Леону, - я бы хотела показать не только свои истории, но и намекнуть на прошлое этого здания. А что если в зале поставить инсталляции? Вот, смотри, что-то типа этого!
Я сделала набросок на листе бумаги. Старые ржавые трубы показались мне идеальным материалом. Из них можно сделать и световые конструкции. Получится контраст. Среди ржавчины и тлена вырастают цветы. Живут. Тянутся к солнцу. Жизнь победила.
– И музыка! Тоже на контрасте: глубокие, низкие басы, будто котлы работают, свистит пар, знаешь, чтобы нервно всё так… И вдруг – нежные, мелодичные звуки, как шепот воспоминаний или мечта о будущем. Как думаешь?
Щеки у меня раскраснелись, глаза блестели. В последнее время я мало спала, пила много кофе и пыталась не утонуть в ворохе идей, которые атаковали мою бедную голову.
Леон смотрел на меня и молча улыбался. Те самые лучики морщинок, которые я заметила в день знакомства, расползлись от глаз.
– Что? – смутилась я под его взглядом. – Что? Это звучит глупо?
Голос стал расстроенным.
– Нет, - улыбнулся Леон. – Вовсе нет. Просто я снова удивляюсь, насколько ты талантлива.
Я покраснела и принялась перебирать наброски, на которых всю неделю пыталась зафиксировать свои безумные мысли.
Леон подошел ближе и взял меня за руки. Тепло его пальцев моментально окутало всё тело, еще чуть-чуть, и я начну мурлыкать, как кошка, которая нежится на солнышке.
– Это прекрасная идея, Полин! И совершенно кстати у меня есть один аранжировщик, который сможет написать то, что тебе нужно. Он идеально подходит. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?
Я кивнула, завороженно глядя на его губы. И тут же одернула себя, почти насильно заставила себя думать о чем угодно, только не о поцелуях. О большем пока и речи не шло.
– Отлично! Тогда собирайся. «Сапсан» уходит в девять.
– «Сапсан»?- растерянно переспросила я.
– Угу, - кивнул Леон. – Он в Москве. Его зовут Реваз. Он гений. Я уверен, у него получится то, что ты хочешь.
Не выдержав, я всё-таки крепко-крепко обняла Леона за шею, вдохнула его запах. Сегодня это был кофе с амаретто, счастливо прикрыла глаза, загадав… Не успела я ничего загадать, потому что Леон еще крепче прижал меня к себе и поцеловал.
* * *
Олег
– Я всё исправлю, Барух. Дай мне немного времени.
Он аккуратно положил телефон на стол, ладонями выровнял его положение, в черном экране мелькнуло лицо. Оно не было испуганным. Скорее напряженным. Темные круги под глазами говорили о бессонных ночах. Провалиться в сон удавалось лишь на два-три часа.
В голове по кругу ходили две мысли. Одна из них была связана с фондом. Другая с Полиной. В конце концов, вторая победила, и теперь даже дела, связанные с Барухом стали казаться незначительными.
После увольнения прогонять средства через фонд стало сложнее. Некоторое время ему удастся договариваться об отсрочке, но Барух и его люди, это не те, с кем стоит долго играть в прятки. Они потребуют всё, что он накопил на своих счетах. Это будут проценты за доставленные неудобства. Может быть, после этого ему и удастся выйти из игры.
Честно говоря, ничего его уже с этим фондом не интересовало. Весь азарт теперь перешел на Полину. При мысли о ней в крови кипел адреналин, а воображение смаковало картины, где она скулит от унижений и просит у него прощения. Он терпеливо подождет этого момента. Пока пришлось затаиться, но это не значит, что он что отступил.
Его бывшая женушка слишком много на себя берет. Она как будто всё время на полшага впереди. Он думал, что размажет ее одним движением, оглушит, как глупую рыбешку, но она выпустила ядовитые иголки.
Больше всего бесило, что Полина выворачивается из любой ситуации. Отводит от себя неприятности, будто очерчена заговоренным кругом.
Может, и правда, ей помогают потусторонние силы? Сходила к какой-нибудь колдунье. Вон их сколько развелось.
Скрипнул зубами, вспомнив, как Полина в последнем интервью появилась в кадре с каким-то хлыщом. По мужикам пошла. Ясно. Только дурочка никак не может сообразить, что ни одному нормальному мужику она и нафиг не сдалась.
Прилип какой-то неудачник, чье будущее это «Колокольчик». А она и рада. За ручку его берет, лыбится, как придурошная. О выставке новой лялякает.
Будет тебе выставка, тварь… Еще какая! Огонь, а не выставка.
Телефон доверчиво лег в ладонь. Длинные гудки потекли к абоненту. Жорик его должник. Раньше он работал в их службе безопасности. Если бы год назад, когда его застукали за сливом информации конкурентам, Олег за него не вступился, Жорика бы посадили. А так, отделался легким испугом и увольнением.
Пришла пора платить по счетам.
Глава 50
Глава 50
Полина
Я устало откинулась на спинку мягкого кресла. Суматоха дня осталась позади. Хотя дел еще очень и очень много.
Открытие выставки через пять дней. Большая часть картин уже находится на месте. Инсталляции я заказала у мастера, который знаком мне по «Агаве». Они не сложные и их немного, поэтому управится быстро. В Москве я пробуду два дня. Хотела меньше, встретиться с Ревазом и уехать, но Леон уговорил побыть еще денек. Соблазнил Третьяковской галереей, по которой я ужасно
