На чужой земле - Максим Шторм

Криво усмехнувшись, Киндей оперся плечом о стену и придирчиво посмотрел на ногти.

— Сам знаешь, чья она девка. Тебе потом Кнут так присунет, еще и должен останешься. А за Кнута обязательно Беркут впишется.

Бонзо, враз потеряв всякий интерес к грозящейся раздеться до исподнего разносчице, вновь присосался к кувшину. Он не хуже товарища знал, что связываться с теми людьми, что постоянно заседают на втором этаже в одной из комнат, себе дороже выйдет.

И тут во входную дверь громко и настойчиво постучали.

Явно скучающий Киндей резво подскочил к двери и отработанным движением сдвинул лязгнувшую задвижку. Прильнул к щели и увидел тьму. Опешив, он не сразу сообразил, что подошедший к двери человек своим телом полностью заслонил свет висящего над входом фонаря. Киндей от неожиданности чуть присел и изловчился посмотреть снизу вверх. И не поверил своим глазам.

Постучавший припозднившийся посетитель был настолько высокого роста и так широк в плечах, что напоминал огромный двустворчатый платяной шкаф. Гигантская могучая фигура, в плотном тяжёлом дорожном плаще, с головой, покрытой глухим капюшоном.

Рука Киндея непроизвольно упала на рукоять кинжала, а верное чутье настойчиво заворчало от нехорошего предчувствия. Бонзо, уловив изменившееся настроение приятеля, со скрипом заёрзал на табурете.

— Кого там еще ведьмы принесли? — недовольно прочавкал он.

Дверь вновь содрогнулась от сильного удара. Киндей, ощерившись, громко спросил:

— Эй, любезный, ты, часом, не заплутал в ночи? Кто таков и чего ломишься?

— У меня здесь назначена встреча, — низким голосом пророкотал закутанный в плащ громадный незнакомец, склонив голову и будто бы рассматривая мелькающее в прорези двери смуглое лицо Киндея. — Я издалека.

Немногословен, однако. Киндей с сомнением покосился на Бонзо. На городского простачка пришлый амбал совсем не походил. Судя по всему, серьезный человек. И как такого детину не впустить?

— Знаешь кого из наших?

Вопрос был задан с явным подвохом. Насторожившийся Бонзо, все же поднявшись на ноги, вытащил из-за пояса дубинку.

— Беркута.

— Его все знают, кто по правилам живёт, — хмыкнул Киндей. Что ж, раз этот здоровяк идет на разговор, значит, ему и впрямь край нужно внутрь. Да и какого дьявола? Даже если темнит и никакой встречи у него и помине нет, каким бы здоровым ни был, а вынесут за дверь вперёд ногами. Но следующие слова пришлого заставили Киндея снова поменять мнение.

— Зейста знаю.

Оба привратника потрясенно переглянулись. Это имя знали действительно немногие. Бонзо, который так и не видел говорившего и не понимал причины заминки, раздражённо рявкнул:

— Да пускай ты его наконец! Хочешь до утра с ним лясы разводить? Наверху разберутся.

Загрохотав засовами, Киндей отворил дверь и торопливо отошел в сторону. Бонзо с недоумением смотрел на него. Когда, нагибаясь, чтобы не зацепиться о дверную коробку, внутрь вошёл незванный гость и в тамбуре как-то сразу стало тесно и неуютно, у Бонзо отвисла челюсть.

Вошедший человек был настолько огромен, что головой едва не упирался в притолоку. Дюжий Бонзо внезапно почувствовал себя маленьким недоразвитым задохликом. Стараясь сохранить прежнюю уверенность и нахальство, Киндей нарочито язвительно сказал:

— Стой-стой, друже, не гони коней. Уж извини, но дальше ты не пойдёшь, покудова мы тебя не обыщем. Эт, конечно, дело долгое, учитывая твои размеры, но опыта нам не занимать. Смекаешь?

Киндей при молчаливой поддержке напарника выжидающе, опасливо сузив черные глаза, уставился на вошедшего великана.

Тот же, медленно поводя скрытой копюшоном головой из стороны в сторону, словно замер в раздумьи. Монолитная, поражающая размерами воображение фигура, под плащом которой можно было спрятать целый городской арсенал. И это особенно нервировало Киндея.

Гигант, чуть сдвинувшись, неожиданно спокойным и густым, как патока, голосом, в котором сквозил едва заметный забугорный акцент, произнёс:

— На вашем месте я бы просто пропустил меня дальше, и отправился прочь отсюда, искать другую работу. Но понимаю, что такие люди, как вы, вряд ли меня послушают…

Бонзо, в изумлении выронив изо рта непрожеванный сухарь, тупо уставился на позеленевшего от беспомощной злости Киндея и пробасил:

— Я не понял, это он сейчас чего городит-то?.. Счас, наверно, схожу ребят кликну.

Словно не обратив внимания на последние слова охранника, гигант продолжил:

— Я не позволю вам меня обыскать и все равно войду в вашу разбойничью конуру. Кодекс Джаггеров запрещает мне трогать обычных людей. За исключением тех случаев, когда они препятствуют выполнению моей первоочередной миссии и…

Киндей внезапно понял, что добром это дело не кончится. Если до всегда долго соображающего Бонзо еще не дошло, то ему вдруг стало понятно, что он только что своими руками запустил в трактир опаснейшего хищника. С другой стороны… Киндей тоскливо покосился на чудовищного незнакомца, вряд ли существуют двери и засовы, способные удержать эту махину.

— Оставь свои угрозы при себе! — дрожащим от ярости пополам со страхом голосом рявкнул он. — Ты кто вообще такой, чтобы тут права качать? Живо лапы в гору, сказал, а плащ сымай! Тогда, может, и дозволю дальше пройти. Бонзо, зови наших, скажи, что тут особо непонятливый малый заявился…

Сам же Киндей выхватил кинжал и продемонстрировал внимательно наблюдающему за его действиями гиганту недвусмысленный жест.

— Изуродую, шкура!

— Препятствуют миссии Джаггера и первыми нападают на него, — с очевидным уловлетворением прогудел великан.

А затем в проходной комнатке разверзся настоящий ад.

Огромный человек резко пришел в движение. Невероятно быстрое и едва уловимое для глаз и совершенно непостижимое для громадины таких размеров. Киндей только ахнуть успел.

Он никогда не уклонялся от поножовщины и всегда славился хорошо поставленным боем на коротких клинках. Но сейчас он лишь успел беспомощно махнуть кинжалом, когда словно взорвавшийся огромной черной тучей, молниеносно шагнувший к нему человек ударил первым.

Невероятных размеров кулак, затянутый в кожаную перчатку, только и упел промелькнуть в воздухе, как уже врезался в подбородок Киндея. Звучно хрустнуло, сломанные кости вспышкой дикой боли поразили мозг жулика. Он задохнулся, не в силах даже пошевелить ртом, не то что закричать. А затем понял, что его отрывает от земли и несет куда-то назад.

Киндей врезался в стену и снулой кучей с закатившимися глазами сполз на пол, роняя кинжал из разжавшихся пальцев.

Бонзо не успел ни дёрнуться, ни ни поднять дубинку, а страшный великан уже был рядом с ним. Взвизгнув от неожиданности толстомордый бандит попытался отмахнуться своим оружием. Напавший на них человек даже не заметил этих жалких потуг.

Дубинка вскользь коснулась массивного, похожего на огромный валун плеча, под толстым плащом что-то приглушённо звякнуло. У Бонзо возникло ощущение, что он угодил по стене. А затем